Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
Она сняла свою черную шляпку и швырнула ее через всю комнату, а потом освободилась и от длинного черного пальто.
— Терпеть не могу носить траур. От него всегда пахнет нафталином — ведь его держат в каких-нибудь сундуках.
— Тебе не обязательно носить траур. Достаточно того, что ты была в нем на похоронах.
— О, я это знаю. Не пройдет и минуты, как я отправлюсь наверх и переоденусь — надену красное платье, чтобы приободриться. А ты пока нальешь мне еще порцию «Белой леди».
— Вот уж не думал, Таппенс, что похороны приведут тебя в такое праздничное настроение.
— Я же говорила, что похороны — это грустно, — через минуту сказала Таппенс, возвращаясь в гостиную в ярко-вишневом платье. На плече у нее красовалась брошка в виде ящерицы с бриллиантами и рубином. — Потому что это такие похороны, как были у тетушки Ады: только одни старики и очень мало цветов. Никакой многолюдной процессии, никто не всхлипывает и не вытирает глаза. Грустно, когда хоронят старых и одиноких, о которых никто особенно не скорбит.
— Надеюсь, эти похороны тебе было легче пережить, чем если бы это были, например, мои.
— Вот тут ты ошибаешься. Я не хочу даже думать о твоих похоронах, потому что очень надеюсь умереть раньше тебя. А уж если придется тебя хоронить, то моей скорби не будет предела и платков я изведу целую кучу.
— И непременно с черной каймой?
— О черной кайме я как-то не подумала, но идея мне нравится. Кроме того, погребальная служба такая красивая, она вызывает возвышенные чувства. Истинную печаль. Чувствуешь себя ужасно, но в то же время все это оказывает на тебя определенноевоздействие. Вроде как пропотеть во время лихорадки.
— Послушай, Таппенс, твои рассуждения о похоронах и их действии на тебя отдают весьма дурным вкусом. Мне они не нравятся. Давай оставим эту тему.
— Согласна. Давай оставим.
— Бедная старушка скончалась, — продолжал Томми, — умерла спокойно, без страданий. Ну и пусть покоится с миром. А вот с этими бумагами мне нужно разобраться.
Он подошел к письменному столу и стал перебирать лежащие на нем бумаги.
— Куда это я задевал письмо мистера Рокбери?
— А кто этот мистер Рокбери? А, это стряпчий, который тебе писал.
— Да, в нем говорилось о ее делах, о том, что нужно привести все в порядок. Похоже, я остался ее единственным наследником.
— Жаль, что у нее нет состояния, которое она могла бы тебе завещать.
— Если бы оно у нее и было, она оставила бы его тому самому приюту для кошек. Завещанное кошкам съест все, что у нее было. На мою долю почти ничего не останется. Да мне ничего и не нужно.
— Она что, так любила кошек?
— Не знаю. Наверное. Я никогда не слышал, чтобы она о них говорила. Мне кажется, — задумчиво заметил Томми, — что ей нравилось говорить своим старым приятельницам, которые приезжали ее навестить: «Я кое-что оставила вам, милочка, в своем завещании» или «Эту брошку, которая тебе так нравится, я оставляю тебе». А по завещанию никто ничего не получил, все завещано кошачьему приюту.
— Я уверена, что она таким образом развлекалась, — сказала Таппенс. — Так и представляю себе, как она говорит это своим подружкам — или так называемым подружкам, потому что, как мне кажется, она по-настоящему никого не любила. Ей просто нравилось их напрасно обнадеживать. Настоящая старая чертовка, верно, Томми? И все— таки эта старая чертовка чем-то нам симпатична. Не так-то просто получать от жизни удовольствие, когда живешь взаперти в доме для престарелых. Нам нужно будет еще раз съездить в «Солнечные горы»?
— Куда задевалось второе письмо? То, что мне написала мисс Паккард? Ах, вот оно. Я положил его вместе с письмом от Рокбери. Да, она пишет, что там кое-что осталось, вещи, которые, как я понимаю, теперь принадлежат мне. Когда тетка туда переселилась, она взяла с собой кое-какую мебель. Ну и разные там личные вещи — платья и все такое прочее. Кому-то придется этим заняться. А еще письма. Я ее поверенный, значит, придется мне. Вряд ли там есть что-нибудь такое, что мы захотим взять себе, верно? Разве что письменный столик, который мне всегда нравился. Он, кажется, принадлежал еще дяде Уильяму.
— Ну что же, возьми его в память о нем, — предложила Таппенс. — А остальное, я думаю, лучше всего продать на аукционе.
— Значит, тебе вообще незачем туда ехать.
— А мне, наоборот, хотелось бы поехать.
— Хотелось бы? Ведь это так скучно.
— Скучно копаться в старых вещах? Вот уж нет. Я достаточно любопытна. Меня всегда интересовали старые письма и старинные драгоценности, и мне кажется, что глупо просто отсылать все это аукционисту и доверять посторонним копаться в них. Нет, мы поедем и разберем все сами, посмотрим, что стоит взять себе и чем распорядиться по-другому.
