Любовь и бессмертие [СИ]

Я кивнула. Маша слабо пошевелила повреждённой рукой.

– Маша, прости! Больно тебе?

– Маленькая, – слабым голосом спросила Маша, – это что… у меня инсульт был?

– Маша…

– Не дала ваша маленькая инсульту случиться! – заверил врач. – Не волнуйтесь! А пальчик мы ваш сейчас обработаем и пластырем заклеим, дня через три будет, как новый.

Прибежала Рита со шприцем. И в этот момент дверь палаты отворилась, на пороге возник Василич, посмотрел сначала на меня, так и стоявшую на коленках перед Машей, на врача, наклонившегося над нами обеими, на Риту, делавшую Маше укол в руку, потом его взгляд застыл на кровавом пятне, растёкшемся на подоле Маши. Василич выдвинулся в коридор плечом вперёд, поднял встревоженный взгляд от пятна на жену и растерянно спросил:

– Маняша, что ты?..

Маша было жалобно скривилась, но опомнилась и пропела:

– Вася, ничего! Так я! Ночь не спала, устала! Голова вот немного заболела. Вот доктор…

– А кровь… почему?

И я, и Маша, обе с надеждой задрали головы на врача, рассчитывая на его объяснение случившегося. Помощь пришла с другой стороны:

– Больной, вам нельзя вставать! – выкрикнул строгим голосом Леонид Моисеевич. – Почему вы на ногах? Быстро возвращайтесь в палату!

Василич не обратил на него внимания. Но вмешался Макс:

– Василич, пойдём, не будем нарушать режим. – Максим взял Василича за плечи, мягко поворачивая его к двери. – Маша поранилась. Пока ей обработают рану, я тебе всё расскажу. Пойдём.

Оглядываясь на улыбающуюся жену, Василич подчинился понуждению и шагнул в палату. Макс плотно закрыл дверь палаты за собой.

Леонид Моисеевич принял из моих рук перепачканный кровью значок. Я извинилась за грубость, потом поблагодарила его, на что он ответил:

– Вы решительная… эээ… Лидия, и под горячую руку вам лучше не попадаться.

Я рассмеялась.

– Да, лучше не надо! Ещё раз прошу прощения, Леонид Моисеевич. А что, при язве, и правда, нельзя ходить?

Он засмеялся некрасивым, блеющим смехом:

– Беееее… а вы попробуйте! – и пошёл от меня по коридору, продолжая блеять.

В открытую дверь процедурного кабинета, я видела, как Рита продезинфицировала, а потом опрыскала каким-то раствором палец Маши. Маша пребывала в состоянии счастья и от явно выразившегося страха на лице Василича, когда тот увидел жену в окружении хлопочущих врача и медсестры, и оттого, что со здоровьем её всё обошлось, потому весело отмахнулась от перевязки:

– Эка! Я, почитай, каждый день то паром обожгусь, то ножом порежусь, то масло раскалённое куда капнет. У меня быстро заживает, и это заживёт, завтра и забуду уже! Спасибо вам!

Она вышла в коридор.

– Пойдём, Маленькая.

– Маша, я кладу тебя на обследование.

– Так я и так в больнице!

– Маша, я серьёзно!

Радость её испарилась, опустив глаза в пол, она прошептала:

– Значит, всё-таки был инсульт.

– Была угроза.

– Маленькая, не время! – Она подняла на меня умоляющий взгляд. – Вася хворает.