Чужая воля [litres][The Unwilling]

Ченс расхохотался во все горло.

– Чувак, да тебе только что сказали, что делать!

– По-моему, ты прав.

– Сопля ты на палке!

– Угу, но это же свидание с Бекки Коллинз…

Вдруг я тоже невольно расплылся в дурацкой улыбке.

– Знаешь, к чему все это? – Ченс ткнул пальцем в листок бумаги. – Встреча в доме Даны Уайт? Бекки просто не хочет показывать тебе, где она живет.

– Да ладно тебе…

– Ты когда-нибудь видел ее родителей? Или хотя бы машину ее родителей?

– Она ездит на автобусе.

– И не без причины.

– Да у тебя уже крыша едет!

– Сто пудов, чувак. Я тебе покажу.

Мы сделали это после школы. Я не был особо настроен, но Ченс – он как бульдог, когда вдруг заполучит желаемое в зубы. Усевшись справа за штурмана, он завел меня так далеко вглубь округа, что мне показалось, будто это уже совсем другой школьный район. Когда я второй раз заартачился и притормозил, он велел мне заткнуться и просто вертеть баранку. Сказал, что его настойчивость вызывается лишь отсутствием у меня доверия, хотя кто бы говорил – Ченс нередко и сам отличается излишней мнительностью, подвергая сомнению все, что ему говорят.

– Вот эта улица. Сворачивай.

Он имел в виду узенькую улочку между мастерской по ремонту глушителей и заросшим бурьяном пустырем, протянувшуюся между рядами крошечных домиков и жилых трейлеров с грязными двориками. Свернув на нее, я остановил машину. У некоторых домов частично отсутствовала облицовка, а у одного из щелей между досками вылезла теплоизоляционная конопатка, лохматыми космами свисающая во двор на манер высунутого языка. Я подумал о том, насколько уверенной в себе всегда выглядела Бекки, о ее довольной улыбке, когда я пригласил ее на свидание.

– Чего остановился? – спросил у меня Ченс.

– И так далеко заехали.

– Еще три квартала. Уже почти видно.

В трех кварталах от нас все выглядело еще хуже: один дом полностью выгорел, другой был заколочен.

– Ну давай же, чувак! Ради этого мы и приехали.

– Нет, прости.

Я помотал головой, после чего в три приема развернулся и поехал в обратную сторону. Ченс вывернул шею, чтобы посмотреть назад, а потом опять опустился на сиденье, сложив руки на груди. На четырехполосной магистрали я наконец заговорил.

– Ну что, показал, что хотел? Да, улица дерьмовая. Да, она из бедных.

– Ладно, чувак, сваливай себе на здоровье! Все гораздо глубже, но не обращай внимания.

– Ты что, злишься на меня?

– Я просто хочу, чтобы ты знал, во что ввязываешься.

– Да плевать мне, что она бедная!

– А зря.

– Почему?

– Останови машину.

– Что? Зачем?

– Просто останови машину. Просмотри на меня.

Я съехал с дороги и остановился на довольно широком клочке утоптанной красной земли, частично посыпанной гравием. В тени под акацией притулился шаткий столик, а вручную намалеванная вывеска над ним гласила, что по выходным здесь можно задешево купить овощи и фрукты. Я сразу представил себе россыпи кукурузы, персиков и морковки, пожилую пару на раздолбанном пикапе…