Моя попытка номер три (СИ)

— Нет, нет, — испугалась я. Разговаривать-то стыдно. А в глаза смотреть как? — Все хорошо. Я просто только проснулась.

— Таблетку выпила?

— Нет. Вот сейчас собираюсь. — Я и в самом деле поспешно сунула аспирин в рот и запила водой.

— Вот и умница.

— А ты где? Уже на работе? — постаралась увести тему, чтобы голубоглазый не припомнил мне голубого дружка.

— Да. Времени-то уже. Скоро обед. Это ты у меня соня-засоня.

— Мы поздно пришли.

— Я знаю. Ты немного буянила. Мне пришлось укладывать тебя спать.

— Мммм… Значит, это был не сон? — игриво проговорила я.

— Нет. Мне пришлось поцеловать принцессу, чтобы она уснула.

— Неправильная какая-то принцесса.

— Самая лучшая! — Мотин голос сводил меня с ума.

— Мне понравилось.

— Мне тоже. Я бы хотел сейчас быть с тобой.

Я одобрительно вздохнула. Я бы тоже не против была повторить процесс успокоения буйной принцессы, только уже на трезвую голову.

— И что бы ты сделал? — я улыбнулась и потрогала сморщенные сосочки. Они тоже очень хотели, чтобы Мотя был с ними.

— Я? Эммм… А ты все еще голенькая? — спросил он приглушенно, на заднем фоне слышались голоса.

— Да, — кивнула, хоть он и не видел.

— Лежишь?

— Нет. Сижу.

— Тогда я б тебя положил. А ручка у тебя где?

— Ручка? Левая? Возле уха с телефоном, — засмеялась я.

— А вторая? Разве она еще не в трусиках?

— Нет. Пока… — я рвано вздохнула. Мне так захотелось действительно погладить себя между ног. Что я и сделала. Легла и, раздвинув колени, пролезла пальцами под резинку. Дыхание затаилось.

— А я слышу что уже, — засмеялся он.

— Разве? Откуда? — пальчики, собрав вязкую выделившуюся смазку, закружили по клитору.

— По голосу. Кать, ты такая красивая вчера была. Это твоя рука между твоих идеальных ножек. Я чуть не кончил, — голос его тоже изменился. Стал таким вкрадчивым. — Я бы снова хотел это увидеть. Ты такая… такая… Я просто схожу с ума от тебя. С каждым разом восхищаюсь все больше и больше.

Я слушала Матвея и балдела. Под его голос ласкать себя было чудесно. Я прикрыла глаза, представляя, что это он, а не я, сейчас пытается проникнуть в томящуюся дырочку пальцами.

— Мотя, это неправильно, но я хочу тебя, — проговорила со стоном.

— Почему же неправильно? — рассмеялся он. — Неправильно то, что ты сейчас там, а я здесь и ничем не могу тебе помочь. Хорошо хоть у тебя есть смурфик. Прикольный, между прочим. Я, кстати, поменял ему батарейки. Так что можешь пока поразвлекаться с ним.

До меня не сразу дошло, про какого смурфика на батарейках идет речь, а когда я поняла, то снова залилась краской и покосилась на тумбочку.

— Мотя! — воскликнула возмущенно. — Ты такой… такой…

Хотела сказать “гад” или “гаденыш”, но Матвей мне подсказал:

— Классный?

— Классный, — согласилась я. Как с таким не согласиться. — Но свиненыш! Ты где его нашел?! Мне так стыдно! Ты рылся у меня в вещах?

— Я искал зарядник, чтобы зарядить твой телефон.

— Помощник, блин. Мог бы тактично не обращать внимания на некоторые мои секретики.

— Нет, Кать, я не мог, — заржал засранец. — Именно тут не мог.

Я обиженно насупилась, и Мотя, хоть и не видел меня, почувствовал смену моего настроения.

— Ты что? Стесняешься? Кать, прекрати. Ну это же такая ерунда. Я абсолютно не против, чтобы моя девочка играла со смурфиками. Единственное, знаешь что?

— Что?

— Я очень сильно ревную. Я не хочу, чтобы ты была со своим боссом.

— Матвей, — я вдруг сразу стала серьезной, даже руку вынула, села и завернулась в простыню. Физическое возбуждение схлынуло, зато стало как-то волнительно, аж сердце защемило. — Матвей, — повторила я. — Я тоже не хочу быть со своим боссом. Да мы и не были вместе, он для меня был своего рода “Димочкой”.

— Каким Димочкой, — не понял Мотя. — Он же вроде Игорь?

— Ой, — я смутилась, но тут же заржала. — Это я так зову моего смурфика — Димочка — в честь моих двух бывших. Помнишь, я тебе еще рассказывала, что это для меня роковое имя?

— Помню, — как-то задумчиво протянул Матвей. — Димочка…Ну надо же, ну и приколистка ты у меня, Катюха.

Тут на заднем плане послышался шум, потом чей-то голос: “Мотя, ну хватит трепаться, кто работать-то будет, Пушкин?”

— Ой, все, Кать, я побегу, давай, приходи в себя, увидимся, — и повесил трубку.

Я нежно улыбнулась и послала своему телефону воздушный поцелуй, а потом впала в задумчивость. Мотя четко высказал свои пожелания, да они ведь полностью совпадали с моими. Значит, осталось ввести в курс дело и Игоря, а то он, небось, думает, что я только на тройничок не согласилась, а в остальном так и буду продолжать выполнять все его фантазии.

Правда не застану ли я сейчас у него блондинку и друга, и не захотят ли они, чтобы тройничок перетек в оргию-групповушку? Но групповушки бояться — с Мотей не быть, так я себя подбодрила и побрела наводить красоту. Все же хотелось оставить о себе самые приятные воспоминания, а не представать похмельной лахудрой.