Мачеха против Принца, или Свадьба (не) состоится (СИ)
- Автор: Золотова Яна
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Мачеха против Принца, или Свадьба (не) состоится (СИ)». Краткое содержание книги:
-Что вчера произошло?! -выпалил он, едва я появилась на пороге. -Откуда столько боя?
-Важные гости напились и буянить изволили, -презрительно усмехнулась я.
-Но они ведь уезжать собирались, когда я ушел, -Олег с подозрением посмотрел на меня. -Как чувствовал, не надо было оставлять тебя одну!
-Я справилась, -улыбка вышла какой-то кривой. -К тому же, за мной вскоре Рома зашел...
Теперь Олег заметно помрачнел.
-И это он драку устроил? Значит, они цеплялись к тебе?
Да что б тебя! Эта профессиональная барменская проницательность не должна применяться против его начальства!
-Всё! -оборвала я, легонько хлопнул ладонью по выдраенной до блеска стойке. -Хватит болтать, пора работать. Посчитай и напиши, что вчера разбили, что докупить надо.
-Таня, -никак не унимался Олег. Я его еще таким никогда не видела: глубокая складка между бровей, пронзительный, прожигающий взгляд. -Не надо спускать с рук подобное! Это опасно!
Как я люблю такие советы... Безусловно правильные, но абсолютно бесполезные.
Сразу вспоминаю школу, когда я, классе во втором, жаловалась маме:
-Мама, учительница называет нас дибилами!
Подобный способ воспитания и обучения мне тогда был абсолютно нов, да и не требовалось заядлой отличнице подобной «мотивации».
-Скажи ей, что она сама дура, -из раза в раз отзывалась мама.
Конечно, я не говорила. Как хорошо воспитанная восьмилетка могла выдать подобное взрослому человеку, учителю? Ляпнуть такое родителям было смерти подобно -в прямом смысле, я боялась, что меня за такое убьют, а тут учитель! Я считала, что разбираться со взрослыми -прерогатива взрослых, а мама не хочет этого делать и просто отмахивается от меня.
Как через пару лет отмахивалась от моих слез из-за травли группы одноклассников. В средних классах нас перераспределили, пришли новые люди, и вот группка державшихся вместе новичков меня сразу невзлюбила. Кажется, я не дала списать на контрольной, опасаясь гнева учителя, или не подсказала стоявшему у доски... Меня обзывали, чмырили, плевали в спину, лепили в волосы жвачки, портили вещи... Их было много, защитить меня никто не брался, сама я справиться не могла, а учителям не было дела до таких «мелочей». И когда я пожаловалась маме, та выдала своё извечное: «А ты будь умнее, промолчи». Как можно молчать, когда тебя унижают перед всем классом? Когда тебя толкают с лестницы? Когда прячут твою форму, грозя двойкой по физкультуре?
Хорошо, что после девятого класса они ушли, но и до этого момента я натерпелась. И поняла, что порой это единственный выход -просто терпеть, огрызаясь, отбиваясь, но слабо, чтобы не нарваться. Если ты слабее, если у тебя нет защитника, если ты девочка. Как я терпела Стаса до вчерашнего дня.
А позже я услышала от мамы еще одну фразу, которая поставила точку в наших отношениях. Я как-то посмела заикнуться, что в Максиме меня что-то не устраивает.... Даже, когда ты по уши влюблена в мужчину старше тебя, такое случается. Даже почти идеальные супруги могут разбрасывать носки, забывать забрать ребенка из школы и вообще считать, что кухня-хозяйство-ребенок -это исключительно женские занятия. Просто потому, что в их семье так заведено. И вот на какую-то мою робкую жалобу мама лишь пожала плечами и молвила: «Что взять с мужиков?».
Меня в тот момент знатно закоротило, ведь в привычном мне мире патриархата мужчина считался умнее женщины. А в моем личном представлении интеллект и вовсе от пола не зависел.
-Но мама, -возразила я, -Максиму тридцать лет, и он уже был женат. У него два высших образования и ответственная должность. Он не «мужик» из деревни, что значит «что с него взять»? Я не верю, что освоить навык покупки продуктов -если я задерживаюсь на работе, или научиться складывать грязные вещи в корзину для белья -это что-то за гранью его возможностей.
-Ой, не выноси сор из избы, это ваше личное дело, -снова отмахнулась мама, но я уже не могла остановиться. В горле застрял горький, колючий ком. Как это так «ваше дело»?!
-Но ты же моя мать! -воскликнула я, получив тут же осуждающий взгляд -мол, чего истеришь. -Неужели тебе всё равно? А если он меня побьет?
Максим, конечно, никогда не поднял бы на меня руку. А я не дала бы повода. Я надеялась на это.
-Значит, заслужила, -коротко отрезала мама. -И вообще, видели глаза, что руки брали. Успокойся. Скоро отец придёт, накрывай на стол.
Больше я ей ничего не рассказывала, никогда. И мама, видимо, была абсолютно счастлива, что её непутевая неугомонная дочка прекратила «ныть». И решая, как поступить, я в очередной раз выбирала молчание и терпение к тому, что меня задевало в Максиме. «Не обращай внимания на мелочи, не порть себе и ему жизнь. У других вон какие проблемы с мужьями, а твой замечательный. Не ной, не выноси ему мозг своими разговорами. Видишь, как он тебя обожает, какая у вас идиллия? Терпи, молчи»
Обычно такая «мудрая» политика приводит к раку, разводу спустя десять лет «счастливого» брака или полному равнодушию. Потому что, день за днём отвергая собственные чувства, теряешь себя или съедаешь изнутри. Но... Максим очень быстро ушел. В памяти остались лишь самые счастливые моменты. И я -без поддержки обоих семей, приученная молчать и терпеть, как сотни других женщин и даже мужчин.
Поэтому я не написала заявление на Стаса и не собиралась сейчас покидать должность. Даже после пережитого, не готова была начинать с нуля, в самый разгар сезона проходить стажировку, получая копейки и двойную порцию претензий, срабатываться, учитывать новые тараканы нового начальства (а будет ли оно лучше?), узнавать коллектив и вычислять слабые места, терять все свои надбавки и поблажки. Я считала этот клуб своим домом, я много сил вложила в его развитие и не хотела вот так сбегать. Пусть даже этот поступок оставался неправильным и слабовольным. Но и терпеть, как раньше, я тоже уже не могла. Мне нужен был толчок, определенность, решение. Разговор, который расставит всё по местам -и тогда, осознав, что иного выхода нет, я смогу перешагнуть через себя и годами вбитую привычку терпеть.
-Начальство, -едва слышно пробормотал Олег и принялся усердно делать вид, что протирает стаканы. Стас не любил, когда подчиненные здоровались первыми. Уже судя по его хмурому виду и заклеенному носу, настроение он сегодня имел ужасное, и нарываться не следовало. Однако ко мне внезапно обратился со всей вежливостью.
-Татьяна, можно тебя в кабинет на пару слов?
Я кивнула и последовала за ним, ни на минуту не обманувшись почти ласковым голосом.
15. Планерка. Значит, война?
Август
Первая рабочая смена на новой неделе началась с «разбора полетов».
Я старалась не лезть под руку со своими указаниями, не портить настроение персоналу и не отвлекать от дел, а прорабатывать все спорные моменты на таких вот планерках. В спокойной обстановке, на свежую голову замечания воспринимались лучше, а присутствие всего персонала отбивало желание получать новые -хотя я стремилась быть максимально корректной, сдержанной, но при этом прямолинейной.
В этот раз больше всех ожидаемо досталось Принцу. Это было его знакомство с другими работниками -и вышло оно очень неприятным.
-Хочу представить вам нашего стажёра, Александра. -Я жестом попросила его подняться с места. Планерки проходили прямо в зале, и Принц надеялся спрятаться в уголке за дальним столиком. Не вышло. -Он уже успел отработать барбеком на прошлой неделе.
-Привет, -вразнобой раздалось со всех сторон.
-Привет, -пробормотал Принц тихо.
-Итак, Александр, -он напрягся, поднял на меня напряженный взгляд. -За эти три смены ты совершил следующие ошибки...
Далее могло идти долгое и нудное перечисление, однако я действовала иначе. Я описывала промах, обозначала проблему, после спрашивала у Принца, как ему следовало поступить. Он что-то там невразумительно мямлил, хотя на деле именно этот вопрос позволял ему показать, что теорию он знает, просто перепутал в запарке. И всё же сейчас мне в большинстве случаев самой приходилось объяснять, как действовать в определенной ситуации, и чем опасны его неверные решения. Принц краснел, бледнел, ниже опускал голову и говорил всё менее разборчиво, пока совсем не замолчал.