Мир жизни и смерти 2

Я споил ему еще один элик, оставив нам с Фло по одному и пошёл достраивать нашу крепость. Из-за жары раствор схватывался моментально, так что совсем скоро можно будет начинать. Фло была уже внутри и я, передав ей нужные материалы, нырнул внутрь. М-да, тесновато здесь. Общая высота получилась чуть больше полутора метров, и после бесконечных туннелей меньше всего мне снова хотелось сидеть скрючившись, но делать нечего, лишь бы к вечеру радикулит себе не заработать…

Последние ряды встали на свое место, и я устало повалился на пол. Обычное для игры ускоренное засыхание цемента из-за жары было подстёгнуто чуть ли не в двое, так что долго ждать не придется. Я глянул на часы. До конца выполнения задания осталось тридцать две минуты. Если не получится сделать все с первого раза, на второй просто не останется времени.

Поздравляем! Вы удачно возвели защитное укрепление: крепость — иглу дикарей с островов Наромби.

Прочность строения 26.000 хп.

Броня 45 %. (игнорирует 45 % нанесенного ей урона).

Вы использовали при строительстве воду, освященную Богиней Жизни: урон при физическом контакте нежити, демонам и приравненным к ним существам 5 единиц жизненной энергии в секунду.

Поздравляем! Вы первым в этом мире возвели защитное укрепление: крепость — иглу.

Награда: +1 к крепости строительных растворов.

Отлично!

Я подполз к окошку и громко свистнул:

— Дол, погнали!

И Дол погнал. Неистово гремя бутылями и привязанными к хвосту колесами от тележки, он рванул вниз, быстро скрываясь из поля зрения. Зато для слуха было много информации: очень скоро звон и треск заглушил неистовый вой, который все усиливался и усиливался, пока, казалось, от него не стала трястись вся пещера. Затем грохот донесся снова и на верхнюю площадку с выпученными глазами выскочил Дол. Бутыли, свисающие с его рогов, разбились от тряски, половину веревки с парой привязанных к ней колес, откусил кто-то сильно зубастый, на губах пета выступила пена, но он не сдавался, мчась к устроенной нами рядом с крепостью загородке из десятка заостренных кольев. А вслед за ним… вслед за ним мчалось нечто: ковер из чешуйчатой кожи, оскаленных зубов и хищно изогнутых когтей. На миг я опешил от этого неистового напора, но вовремя очнулся и послал вперед первый файербол. Он ударил прямо в цель и подвешенный к пульсирующим нитям бутыль с горючим маслом лопнул, проливаясь на рычащую толпу измененных огненным дождем. Вой тут же перешел на новую тональность, просто разрывая барабанные перепонки. Дол в великолепном прыжке взвился в воздух, приземляясь за оградкой, а вот у противников так ловко не получилось. Кто-то из толпы, хрустящей пятками по битому стеклу, напоролся на заостренный колышек. Раненая лапа подломилась, и зверь повалился на пол, образуя настоящую кучу-малу. Над ними пролетел очередной файербол, еще разочек окропляя эту кучу живительным огненным дождичком. Еще одна бутыль взорвалась чуть подальше, приветствуя пламенными объятиями опаздывающих тварей. Ближнюю бутыль я оставил на то время, когда монстры подойдут вплотную. Последняя, превращенная в коктейль Молотова, была у меня, но использовать ее в непосредственной близи от нашего и так не слишком прохладного убежища, я считал опрометчивым и оставил на крайний случай. Луч, луч, луч. Удар о стену. Первые ряды добрались до нашего убежища, сотрясая его стены. Сидящая у меня в ногах целительница тут же ткнула в нижнюю бойницу заостренным колом, вызывая новый на пределе слышимости визг. Я последовал ее примеру, ткнув кинжалом в глаз уродцу, пытающемуся просунуть свою пасть в окошечко. Меня обдало нестерпимым запахом разлагающейся плоти, рука дрогнула, срезав вместо глаза кожу с обнажившейся десны. Пасть щелкнула, чуть не лишив меня пальцев и открылась вновь. Пришлось запулить прямо в нее луч, подняв таким образом в организме измененного, уровень святости до смертельных величин. Пока нас не затопило телами мутантов с головой, послал файербол, взорвав последнюю бутыль с ламповым маслом, затопив морем огня подступающих тварей. Стали видны последние ряды наступающих, но то, сколько их уже поднялось на уступ, поражало. Пожалуй, даже полторы сотни рыл — был слишком оптимистичный подсчет.