Мусор

Коты в доме жили всегда. Они появлялись откуда-то при первом похолодании, мальчишки гладили их и бежали рассказывать маме с бабушкой. Те вываливали в железную миску возле крыльца послеобеденные объедки, и кот становился как бы их. Ему давали имя, подкармливали и старательно оберегали дом от вторжения, чтобы туда не занесли блох и прочую заразу. Иногда гости оказывались кошками и ходили круглые, беременные. Саша помнил, как всегда очень ждал котят, но их никогда не случалось – в один миг кошка вдруг худела и становилась ещё голоднее, ещё жалобнее, ещё активнее стремилась проникнуть в дверь. Уже учась в школе, однажды поутру он обнаружил на дне большой бочки, собиравшей под крышей дождевую воду, не сильно наполненной, со слегка тронутой льдом после ноябрьской ночи водицей, два рябоватых и один чёрный комки мокрого слипшегося меха. Саша долго разглядывал их, силясь понять, что это, и если действительно мама готовила им помпоны для новых зимних шапок, то зачем положила их сюда, пока не заметил торчащие треугольники маленьких ушек, чью-то крошечную лапу с точками нежно-розовых кошачьих пяточек и со слезами не бросился прочь со двора. Даже сейчас его передернуло от ужаса и жалости к себе, наивному и доброму маленькому мальчишке. Через несколько лет он вдруг рассказал маме эту историю – она засмеялась: «Да-а, а бабка их столько перетопила! Она мастерица была. Я всегда боялась: они маленькие, живые, пищат, аж до слёз… А она просто брала и окунала».

Собака у них была только один раз. Он, Саша, встретил подросшего лохматого щенка с живыми, умными глазками, видневшимися из-под густой, как у пони, чёлки, летом, по дороге на речку. Щенок одиноко озирался по сторонам, а увидев его, весело затрусил рядом. Так они искупались вместе, позагорали на пляже и вернулись домой. Подумав, его решили оставить и выделили место на ночлег в курятнике, обязав отца соорудить для Малыша (так решил назвать его обрадовавшийся Димка) просторную будку. Но пёс отчего-то сразу невзлюбил бабушку, ходившую туда-сюда по дорожке от дома к огороду, опираясь на большую тяпку вместо клюки, громко стуча ею по потрескавшемуся бетону. Малыш выбегал из своего укрытия прямо перед ней и заливисто лаял, бабушка дубасила его рукояткой тяпки, стараясь угодить по спине, Сашка выбегал с криками: «Не надо, не надо, прекрати!», – и сам не знал, кого просил: бабушку или собаку. Через неделю отец, обвязав шею Малыша бельевой верёвкой, прихватил его с собой на работу, чтобы оставить там при кухне. Мама, провожая их взглядом со ступенек крыльца, вздохнула, обращаясь к бабушке: