Неизданная проза Геннадия Алексеева
- Автор: Алексеев Геннадий Иванович
- Серия: Неизвестный Алексеев #3
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Геликон
- ISBN: 978-5-9909707-2-4
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Неизданная проза Геннадия Алексеева». Краткое содержание книги:
Третий том собрания сочинений «Неизвестный Алексеев» включает только что расшифрованные дневники последнего периода жизни писателя (с 1980 по 1986 гг.) из недавно открытых архивов. Дневники содержат программные мысли писателя, его рассуждения о литературе и искусстве, очерки из литературной жизни «восьмидесятых».
Книга снабжена уникальным иллюстративным материалом: фотографии, сделанные Алексеевым, и фотографии из его семейного архива, ранее не издававшиеся.
27.5
Думая о неминуемости смерти, всегда пытаешься представить себе людей, которые будут существовать, несмотря на твое исчезновение. И всякий раз почему-то забываешь, что все они, все до одного, тоже обязательно умрут, только чуть попозже.
Иногда, когда я иду по многолюдной улице в солнечный летний день и вдруг вспоминаю, что эти веселые, улыбающиеся прохожие – потенциальные мертвецы, меня охватывает ужас.
Хорошо быть женщиной. Женщины не размышляют о бренности бытия, и смерть их мало тревожит. Они ближе к природе, к животным.
Ночью, едва лишь заснул, как тут же и проснулся. Гляжу – она сидит на краю постели и разглядывает свои ногти – они длинные, острые, лак на них перламутровый, современный.
Инстинктивно поджал под себя ноги и затаил дыхание.
– Что, испугались? – спросила она.
– Испугался, – признался я чистосердечно.
– Не торопитесь! – сказала она после минутной паузы и улыбнулась знакомой кокетливой улыбкой, приставив пальчик к щеке.
– Куда не торопиться-то? – спросил я и проснулся во второй раз, уже по-настоящему. Ноги у меня были подогнуты, а на краю постели, как мне показалось, была примятость – будто кто-то здесь только что сидел. Мне почудилось также, что в комнате пахнет какими-то незнакомыми духами.
Проблема преемственности – забота посредственностей. Творческое бессилие легко оправдать заботой о сохранении культурных ценностей.
Мой город. До отчаянья, до умопомешательства, до сладкой обморочности, «никогда не падал, однако, в обморок». Что я без него? Куда я без него? Кто я без него? Вдруг полез из меня отвергаемый мною Мандельштам.
Русская проза и поэзия середины XX столетия оказалась на обочине скоростной автострады мировой литературы.
«А куда спешить? Мы и пешком доплетемся».
Два пьяных офицера. Один полковник, второй подполковник. Первый стоит, качаясь на каблуках, изгибаясь назад и с трудом удерживая равновесие. Второй по-женски льнет к нему и кладет щеку на его полковничий погон. В глазах его пьяные слезы умиления. Подходит третий офицер – майор, высоченный мужчина. Обнимает за плечи первых двух и хохочет, и что-то говорит, и что-то бубнит пьяно – не разберешь. Славное российское воинство.
28.5
Еще совсем недавно был я поклонником Цветаевой. Ныне же Марина Ивановна быстрехонько удаляется от меня, широко, по-цветаевски шагая. (Громогласие, мужеподобие, агрессивность, европофобия.) При всей остроте и свежести ее поэтической формы ее мышление не поднялось над уровнем русского стереотипа.
Оказывается, мне снятся цветные сны. Сегодня приснилось: где-то на даче, зимой, вышел на крыльцо в синем халате. «Откуда взялся этот халат?» – подумал я во сне. – «Не было у меня такого синего, василькового халата!»
Говорят, что цветные сны снятся гениям и безумцам. Стало быть, я безумец.
Все люди разные. Даже простейшие, вульгарнейшие обыватели не лишены индивидуальности. Отчего же в творчестве столь часто господствует унылое единообразие? Почему пишущие картины, симфонии, романы и поэмы боятся заглянуть в колодцы своих душ – ведь каждая душа – колодец? Почему предпочитают они коситься на соседа справа и соседа слева или глядеть в спину идущего впереди? Один из печальных симптомов массового сознания.
29.5
Пришел знакомый португалец. Черный, короткий, весьма потертый плащ, на боку шпага в помятых ржавых ножнах, правый глаз закрыт черной перевязью.
Сидели на кухне, пили портвейн (увы, не португальский). Рассуждали о странности времени и о капризах избалованных женщин. Он вспомнил о своей Динамене и прослезился.
Около полуночи вышли из дому. В небе сияла круглая полная луна. Время от времени на нее наползали прозрачные серебристые облака.
– Не провожайте меня, – сказал он и, коснувшись моей ладони холодными пальцами, пошел прочь, растворяясь в мертвенном лунном свете.
Сегодня утром я читал его канцоны.
30.5
Стою на автобусной остановке. Подходит прилично одетый человек средних лет, вроде бы трезвый.
– Я буду откровенным, товарищи. Мне не хватает десяти копеек на бутылку вина. Я алкоголик, и если сейчас же не выпью, со мной может случиться несчастье, я черт знает чего могу натворить – вы понимаете?
– Отлично понимаю, – говорю я, – благодарю вас за откровенность.
Порывшись в кошельке, я извлекаю из него гривенник и сую монету в сухую ладонь благородного нищего. При этом у меня такое чувство, что я совершаю хороший, гуманный поступок.
– Спасибо, товарищ, вы меня спасли! – говорит алкоголик.