Время-память, 1990-2010. Израиль: заметки о людях, книгах, театре
- Автор: Гомберг Леонид Ефимович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-906980-74-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Время-память, 1990-2010. Израиль: заметки о людях, книгах, театре». Краткое содержание книги:
Выбор писателей и их произведений, составляющих нынешнюю литературную среду в Израиле, в значительной степени произволен: это прозаики и поэты, книги которых в свое время по тем или иным причинам привлекли внимание автора. Почти все они печатались в российских издательствах и хорошо известны читателям в Москве или Петербурге. Есть в ней очерки и о популярных артистах театра и кино, решивших построить свои карьеры в Израиле. Читатель найдет здесь рассказы о любимых им мастерах — таких, как Игорь Губерман, Дина Рубина, Анатолий Алексин, Эфраим Баух, Григорий Канович, Шамай Голан, Меир Шалев, Михаил Козаков, Валентин Никулин и других.
По сути, автор и сам принадлежит к той культурной среде, о которой рассказывает в этой книге, хотя и работает в Москве. В сфере его литературных интересов библейская история. Этой теме он посвятил несколько книг; среди них две вышли в последние годы в издательстве «Алетейя» — «Голос Пустыни. Исход из Египта: современный взгляд» (2014) и «Добрая земля за Иорданом» (2017).
Книга «Время-память» снабжена фотографиями, в основном, из архива автора.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Через несколько сотен лет финикийцы на базе протосинайских букв создали алфавит, «алеф-бэт» — по первым буквам алфавита. Синайские рабы не имели ни кола, ни двора. Поэтому, по версии Бауха, они называли буквы именами предметов, которых у них никогда не было и которые они, возможно, мечтали иметь. «Алеф» — бык, «бэт» — дом, «гимел» — верблюд, «далет» — дверь и так далее. Около 900 года до новой эры греки частично позаимствовали финикийский алфавит, составленный из протосинайских бук, начали писать с слева направо, полугласные превратили в гласные, но оставили те же названия: «альфа», «бета», «гама», «дельта»… Правда, первоначального смысла эти названия были лишены. Римляне оставили только изображения: А, В, С, D… На основе греческого алфавита Кирилл и Мефодий создали кириллицу, которую мы сегодня используем для письма. Но у них не хватало двух букв, поскольку ни в греческом, ни в латинском их уже не было — «Ш» и «Ц». Тогда они взяли буквы «шин» и «цади» прямо из иврита.
«Линия развития мировой письменности берет свое начало от букв, созданных рабами-хабиру на медных копях Синая, — подытоживает свои рассуждения Баух. — Этими же буквами была написана Библия. Мой внук, ученик израильской школы, как и многие поколения до него, точно также открывает Книгу и читает: „Берешит бара элоим эт hа шамаим вэ эт hа арец“ — „Вначале сотворил Б-г небо и землю…“ Это было более трех тысяч лет назад. И у него нет никаких проблем. Существует целая наука — библеистика, которая пытается все объяснить. А ему не нужно ничего объяснять. Он просто открывает и читает то, что написано. Переход длиною в 3300 лет он преодолевает уже в самом детстве. Сила этого текста совершенно невероятна, когда читаешь в оригинале».
Моисей Бауха нисколько не похож на ходульных героев псевдоисторических опусов — вождей свежего замеса, лжепророков новой истории, губящих миллионы во имя достижения нелепых и нереальных целей. Он понимает всю невыполнимость задачи, возложенной на него Всевышним, чувствует неподъемную тяжесть груза, оказавшегося на его плечах, в сущности, против его желания. Эту вселенскую ношу ему суждено нести многие годы даже под угрозой разрушения собственной личности. Кажется, что повествование в книге Бауха зациклено в водовороте Исхода и время от времени возвращается к последним мгновениям жизни Моисея — в некую пространственную точку на горе Нево, в Заиорданье, буквально в нескольких часах пути от Земли Обетованной, куда пророку так и не суждено войти.
Прорыв во времени — дело еще не решенное; Исход продолжается и сегодня.
В романе Эфраима Бауха «Завеса» (2008), завершающей книге эпопеи «Семь снов», три главных героя с именами Орман, Берг, Цигель. Складывается ощущение, что это не фамилии, а прозвища, определяющие не столько характеры героев, сколько отношение к ним автора: Светоч, Гора и Козел.
Орман — «alter ego» автора — философ, специалист в области современной французской философии, родившийся в небольшом провинциальном городке на берегу большой реки и обретший себя, в значительной мере, благодаря найденным в домашнем тайнике рукописям погибшего отца. Провидение распорядилось так, что во время Шестидневной войны на Ближнем Востоке ему пришлось переводить статьи из иностранных газет «по заказу органов», с которыми, впрочем, он сразу же пресек все отношения, непосредственно не относящиеся к работе. Тогда впервые Орману удалось получить закрытую для советских людей информацию, что оказало влияние на становление его национального самосознания, пробудив гордость за свой народ. Дальнейшая жизнь закономерно привела его в Израиль уже в семидесятые годы.