Инкорпорация [litres]

Андрей толкнул его от себя и перешагнул через неподвижное тело негра. Все как учили в разведке! Он не забыл уроки из прошлого, из своей настоящей жизни. Легко уделывает противников, которые в лучшем случае просто местная гопота. «Духи» в горах Дагестана были гораздо злее и опаснее, чем эти… уроды.

Хорек и трое других подошли ближе, почти вплотную, и Андрей резко дернул захваченной в болевой прием рукой, отчего пленник взвыл раненым зверем. Ливадов отпустил его, одновременно метнувшись к следующему латиносу. Тот не успел среагировать и получил удар в солнечное сплетение, выбивший из реальности на несколько секунд. Андрею хватило и мгновения, чтобы вмазать согнувшему упырю коленом в лицо и вывести его из драки окончательно.

Ливадов видел трех других и контролировал их… почти: долговязый тип хорошо приложил по уху, аж искры из глаз посыпались… но тут же получил по носу и сразу отскочил назад, к Хорьку и еще одному латиносу. Хорек отчаянно лаял на незнакомом языке и размахивал руками. За главного он, что ли? Ливадов зло посмотрел на Хорька. Глазки-то крысиные бегают… но ничего – Андрей и до него доберется!

– А ну разошлись!

В дверях появился разъяренный Дюбува. Старший дрилл-инструктор влетел в душевую и остановился перед неподвижным Снежком. Следом за ним вошли сержанты Мэд и Кларкс, и у обоих в руках электрошокеры. Зачем им это, когда они могут преподать хороший урок при помощи черного ремешка на запястье каждого рекрута?..

– Разошлись, тупые уроды! – заорал комендор-сержант Дюбува. – Кому сказал, разойдись!

Дюбува вскинул в сторону Андрея руку. Блеснула вспышка, и Ливадов погрузился в темноту и тишину… А когда очнулся… когда и где он очнулся?.. Заморгав, Андрей смотрел на серый потолок с квадратной гудящей лампой на нем.

Стены тоже серые, в тон потолку, и все остальное вокруг Андрея – в том же унылом цвете, включая бетонный прямоугольник, застеленный матрасом, на котором лежал Ливадов. Подушки нет, простыни или хоть какого-нибудь пледа или одеяла тоже нет. Только матрас метр на два, полностью укрывающий бетонный постамент.

– Это кровать у них тут такая?.. – морщась от головной боли, пробормотал Андрей и свесил с бетонного возвышения босые ноги.

Сквозь тонкую синтетику носков чувствовался холод. Бетон, на котором лежал матрас, и плитка пола – ледяные. Андрей пощупал тонкий матрас. Как холод-то не пропускает? Поежился; зябко здесь.

Он в карцере. Глухое помещение шагов на десять в длину и пять в ширину. Ближе к левому углу в противоположной стене угадывается дверной проем: его почти не видно, дверь очень плотно прилегает к откосам стены. Справа сортир в виде дырки в полу, рядом раковина, над которой торчит изогнутая книзу трубка для воды. Краника или кнопки, которые пустят воду, не видно. Наверное, она сама бежит, когда заносишь руки над раковиной.

Ботинки рядом, стоят у изголовья. Андрей всунул в них ноги, чтобы хоть чем-то занять себя. Тоска… Ничего не происходит. Ничего не слышно, кроме гудения лампы. Если застрял здесь надолго, это гудение сведет с ума. Он основательно выругался.