Электронная книга - «Я убил Бессмертного - Том 3 (СИ)». Краткое содержание книги:
Водитель почесал в затылке.
— Я не уверен…
— А говорил, знаешь движение, — хмыкнул я. — Просто заведи их в ближайшую пробку, а сам сверни вбок.
…на то, чтобы провернуть нужный манёвр, ушло около четверти часа. Нужно отдать водителю должное, он и правда хорошо знал своё дело. В какой-то момент я сомневался, сможет ли он сделать то, о чём я сказал, или завязнет в какой-нибудь пробке сам, вместе со мной… Но вот, наконец, чёрная машина, неотступно следовавшая за нами всё это время, завязла в дорожном потоке — а мы, свернув за угол, быстро направились к конечной цели.
— Как в боевиках… — выдохнул чуть вспотевший водитель. — А кто это был?..
— Герои боевиков, — отозвался я. — Точнее, злодеи.
Спустя недолгое время мы уже притормозили у ворот пентхауса. Разумеется, те и не думали открываться перед безымянным такси… Что же, я не гордый — дойду от ворот до дома пешком.
— Никуда не уезжай, — велел я таксисту. — Как закончу здесь — поедем дальше. К тому же, они ещё должны тебе чаевые за отличное вождение в стиле гонконгского боевика. Люк, на выход.
Подойдя к воротам, я долго, протяжно, позвонил.
— Кто там? — тут же отозвался недовольный мужской голос.
— Не «кто там», а дверь открывайте, — парировал я. После сегодняшнего утреннего визита сюда я планировал действовать так, чтобы больше никакие Илоны и Тиграны не смогли коситься на меня с пренебрежением, не говоря уже об их подчинённых.
— Чего?! — в голосе охранника промелькнуло раздражение.
— Что слышал.
— Вон пошли…
— О, это я могу, — хмыкнул я. — Только тогда ты сам доложишь своему хозяину, что приезжал Артур Готфрид, а ты развернул его.
Пауза; кажется, охранник, вытаращив глаза, уже звонил Флетчеру, выясняя насчёт меня.
Строго говоря, этот парень не был виноват — он просто выполнял свои обязанности и спросил, кто там. Но… меня это не слишком волновало.
Ещё секунд двадцать — и вот ворота уже распахнулись.
— Господин Флетчер ждёт вас у себя, господин Готфрид! — выпалил охранник.
— Отлично, — улыбнулся я прямо в висящую над воротами камеру. — И будьте так любезны, позаботьтесь о щедрых чаевых для таксиста. Он это заслужил.
На этот раз и Люк, и Сенат поднимались наверх вместе со мной. Люк вглядывался в огромное зеркало, рассматривая собственное изображение…
— Придворные портреты были лучше, — наконец, отозвался он, когда мы доехали до шестого этажа. — Там я выглядел героичнее.
— Ха, — хмыкнул Сенат, неслышно для сопровождающего нас лакея. — Деревня! Это стиль лакшери. В этом пентхаусе выйдут отличные фотографии для аккаунта в Инстаграме…
«Сенат», — иронично заметил я, — «а ты не слишком увлёкся?»
— Мы получили огромное удовольствие, — не в струю ответило существо.
«От чего?» — не сразу понял я.
— От этого интервью, — я буквально увидел, как Сенат широко ухмыляется всеми пастями. — От того, как грамотно ты его вёл. По всем законам маркетинга!
Я чуть не поперхнулся воздухом и не нашёлся, что ответить Сенату. Маркетолог хренов нашёлся! Понабрался каких-то однодневных курсов из Интернета — и уже считает себя спецом… спецами. Ладно, пусть творит что хочет, пока это не идёт вразрез с моими планами.
Дверь лифта распахнулась, и я бодро вышел наружу. Люк шагал за мной, держась чуть позади, как и положено верному и почтительному ученику. Что ж… на этот раз я не просто так взял его с собой, а не оставил в беседке распивать ледяные домашние чаи и фотографироваться на аватарку.
Как я уже говорил — пора было поставить Флетчера на место; дать ему понять, в каком ключе будет проходить наше дальнейшее общение. Один раз я выполнил его условие — выполнил по-своему, так, как посчитал нужным. Дальше такого не будет. Или разумное сотрудничество — или попросту ультиматум с моей стороны.
Дверь кабинета распахнулась; войдя внутрь, я огляделся. На этот раз сидящий за столом Вульф Флетчер был совершенно один.
— А вашей милой подружки не будет, господин Флетчер? — весело бросил я. — Жаль. Мне хотелось… взглянуть на её лицо.
— Ладно, — Флетчер поднялся с места и направился ко мне. — Злорадствуйте, играйте на публику, которой здесь нет. Вы имеете на это право, Готфрид.
— О, — поднял я бровь, — теперь вы так считаете?
— Я видел это интервью, — со вздохом признал Флетчер. — Немного упустил начало, но…
Он замер на месте, будто собираясь с мыслями — а затем поглядел на меня, и теперь в его взгляде читалась нетипичная для уверенного в себе, серьёзного миллионера растерянность.
— Что это вообще было? — уже гораздо более тихим голосом спросил он. — Я не задаю вопрос — как, я лишь спрашиваю — что?
— Акция, — не стал я ходить вокруг да около. — Акция… скажем там, протеста против действий Майкла Крейна. Но, насколько мне рассказывал о вас Август… вы вряд ли будете что-то иметь против этого?
— Крейн мой конкурент, — признал Флетчер, — и, пожалуй, самый серьёзный. Но мы ведём борьбу честно, и…
— Ой ли? — сощурился я. — А как же поглощение, которое с каждым месяцев всё неотвратимее? Никогда не поверю, что Крейн действует только честными методами, одобренными антимонопольным комитетом — слишком давно знаю его.
Задумчивый и растерянный взгляд Флетчера снова пробежался по мне; видимо, он никак не мог взять в толк, откуда молодой парень (каковым я был в его глазах) вообще знает Крейна, да ещё и «давно». Я же, пользуясь произведённым эффектом, спокойно прошёл к удобному креслу, стоящему возле панорамного окна, и уселся в него.
— Какой кадр!!! — немедленно взвыл Сенат. — Артур Готфрид, а можно, Мы…
«Нельзя», — отрезал я. — «Когда будет можно, я сам скажу».
— Ладно, — Флетчер с усталым видом вернулся на стол и сел, повернувшись ко мне. Было похоже на то, что ему хочется расслабиться, закрыть глаза и помассировать веки — но он не хочет давать слабину при мне. — Ладно, я признаю, что… ошибался.
Я улыбнулся. Звучит приятно, господин Флетчер, продолжайте.
— Я по-прежнему понятия не имею, кто вы, откуда взялись и что из себя представляете, — продолжал он, — но то, что вы не простой охотник за дешёвой популярностью, вы… доказали.
— О, — улыбнулся я ещё сильнее, — господин Флетчер, я — охотник за очень, очень дорогой популярностью.
Тот чуть раздражённо дёрнул щекой. Кажется, его бесила моя нарочитая фамильярность и развязность — но, не зная обо мне ничего, он никак не мог сообразить, как ему действовать.
— Господин Готфрид, — наконец, осторожно определился он, — могу я задать вам вопрос?
— Да, разумеется, — кивнул я.
Последовала короткая пауза, после чего Флетчер уставился на меня в упор.
— Что связывает вас с Крейном? — наконец, спросил он.
О. Вот как мы заговорили. Я развёл руками в стороны.
— Господин Флетчер… вы же, по-моему, знаете историю моей семьи. Семьи Готфрид.
Новая пауза; Флетчер продолжал изучать меня, соображая, где я говорю правду, а где придуриваюсь или лгу.
— Насколько мне известно, — наконец, заметил он, — те Готфриды давно мертвы. Последний выживший, Валентин Готфрид, работал на Крейна…
— И был убит недели три назад, сразу после убийства Гюнтера Крейна и незадолго до убийства Анны Крейн, — ещё шире улыбнулся я. — Какое совпадение, верно?
— Это могло бы сойти за признание, — Флетчер поднял бровь.
— Суд не принял бы таких доказательств, — парировал я.
— А речь и не о суде. Речь о репутации.
— Моя репутация — человек, возникший из ниоткуда, говорящий загадочные вещи и поедающий бургеры, — я дерзко смотрел в ответ. — Полагаете, разрушить её так же просто, как уничтожить, скажем, славу серьёзного и преуспевающего бизнесмена?
Мы глядели глаза в глаза; Люк тихонько стоял у двери и рассматривал что-то в окне. Наконец, Флетчер нарушил молчание.
— С одной стороны, господин Готфрид, — заговорил он, — я чертовски не люблю тех, кто убивает женщин и детей.