Путь домой [SelfPub]

— Не глупи, Макс! Сдавайся, или мы откроем огонь! Тебе же не хочется никому навредить? — Пекарь намеренно сделал ударение на предпоследнее слово. Предупреждение было принято без малейшего колебания.

— Ты и твои люди уйдёте с дороги на счёт три! Ты даже не представляешь, какого зверя будишь! — от злости побагровело лицо, кулаки сжались, сквозь кожу проступили костяшки пальцев.

— Ах, это! Я наслышан о твоих маленьких трюках, мой друг! Сомневаюсь, что это спасёт вас от десятка автоматов и моих снайперов! — противно рассмеялся.

— Что тебе нужно? Мы не трогаем вас! Просто хотим уйти!

— Ну, конечно, Макс, дорогой! Идите с миром, а мы продолжим подыхать от лучевой болезни! Наши женщины, как и прежде, будут рожать мёртвых детей! С самого начала я знал, что вы не такие, как мы! Ты спас сто килограммового мужика от трупаков! Твоя жёнушка орудовала мечами, как гребаный ниндзя! И эта ваша манера говорить друг с другом одним лишь взглядом! Ты и подумать не мог, что кто-то вроде меня способен замечать такие детали, верно дружище? К тому же ваш ребёнок жив! Так что Макс я не могу позволить вам уйти! Мы должны изучить вас, и ребёнка тоже! Ты же у нас прирожденный герой! Так спаси людей! Ради множества пожертвуй единицами! Ведь так поступают настоящие герои, разве нет? — каждое слово гнусного человека эхом отражалось в пространстве, заглушая гул остальных голосов.

Его гнев достиг апогея и рвался наружу. Он развёл руки в стороны и заорал во всю глотку. Крик мощностью невообразимых размеров ударил еле различимой волной силы в людей, разбросав, как кегли для боулинга, в разные стороны. Снайперы тут же открыли огонь. Защищая от пуль жену и дочь, пропустил одну, и та летела с бешеной скоростью ему прямо в сердце. В этот момент перед ним возникла Лена и закрыла своим телом. Он никогда не забудет её глаза, молящие о прощении, наполненные слезами. Они заглянули прямиком в душу. Она не нуждалась в словах, её время нещадно убегало сквозь пальцы. Швед нежно погладил мокрые щёки. Взгляд потерял четкость, тело обмякло, и он аккуратно уложил её на землю. Испуганные крики и рыдания доносились отовсюду. Автоматы, гранаты, вещи жителей, и некоторые из них самих, парили в воздухе на недосягаемой высоте. Пекарь, бледный как мел, волочил ногу с торчащей из неё костью, направляясь к нему и швыряясь проклятиями.