Венский стул для санитарного инспектора

– Ну, шеф, не огорчайтесь, вы и раньше были на торнадо похожи.

– Почему это, – забираясь в постель, пробормотал коммерсант. После ванны стало легче, только он сильно устал.

– Просто когда вы здоровый, всё ловите на лету и ставите на место. А теперь вон не получается.

– И что, я таким и останусь? Не знаешь?

– Кто его знает, шеф, – развёл руками его ассистент. – Люди без зубов и волос остаются, нам с вами грех жаловаться. Вы не спешите, делайте всё, как я, тихонечко, вот и будет почти незаметно.

По нему ничего и не было заметно, если не считать некоторой замедленности движений. Но Мики был полный, неторопливый, основательный молодой человек, так что это не бросалось в глаза. Зато дед научил мальчишку неплохо брить. Этот навык сегодня очень пригодился.

– Хорошо бы не отбросить копыта, – пробормотал Саммерс из-под одеяла – его опять начал бить озноб. – И лучше бы с зубами.

– И с волосами неплохо, – Мики тряхнул сильно отросшей русой шевелюрой. – Ну, умереть вы не умрёте. Нечего тут панихиду устраивать. Сами ведь говорили.

– Все могут умереть, – коммерсант надеялся, что это вышло у него философским тоном.

– Так вы-то не все, шеф! – Мики заговорщически улыбнулся и ушёл.

Оказывается, доктор Бэнкс стояла в дверях и ждала, пока можно будет осмотреть пациента. Проводив взглядом мальчишку, Саммерс ошалело взглянул на неё.

– Мики всего семнадцать, – заметила она, садясь на его кровать. – Поднимите рубаху. Боюсь, что вы для него герой. В этом возрасте подростки часто выбирают предмет поклонения.

Дети! Саммерс вспомнил загадочную миссис Фокс с её саквояжем, как она ловко уделала пинкертонов и оказалась мужчиной в женском платье. Тогда он и заполучил саквояж и всё добро Фокса. Чёрт возьми, он тогда был на два года моложе Мики и считался взрослым – не таким, как надо, но всё-таки взрослым парнем, который должен начать самостоятельную жизнь[5].

А теперь здравствуйте: семнадцать лет – и подросток. «В этом возрасте»! «Предмет поклонения»! Ну и времена!

– Пуговица где? – закончив осмотр, лаконично спросила доктор Бэнкс.

На вороте его ночной рубахи и правда недоставало пуговицы.

– Где-то в ванной, – признался коммерсант. – Оторвалась в среду утром, не смог найти.

– Я найду, сэр! – закричал откуда-то юный Фрейшнер.

Судя по шуму – явно пнули ударившуюся о стену дверь, и по тому, как дверь вернула удар, мальчишка нёс из библиотеки что-то тяжёлое.

– Не могу сказать, что разделяю восхищение Мики, – доктор Бэнкс встала, собираясь уходить, – но тоже верю, что вы не разочаруете мальчика. Я буду в кухне, мистер Саммерс.