Пленники сонных квартир (СИ)

— Тебе чай налить? — спрашиваю негромко.

— Налей, — пожимает плечами в ответ он, все ещё, не поднимая глаз.

Кипяток льется по кружкам, я тихо вздыхаю, ставлю перед Голубиным кружку и сажусь рядом, поджимая губы.

— У тебя правда никого не было? — наивно спрашиваю, а в глазах горит нелепая, детская надежда.

— Да, Ев, не было, — соглашается он и расплывается в нежной улыбке, — а у тебя?

— Я с Кристаллом спуталась, слышал, наверняка, — горько усмехаюсь и опускаю глаза, — знаешь, он другой, мы друг друга спасаем, но не любим.

— А в чем смысл? Если любви нет, — Глеб делает глоток из кружки и облизывает губы, обжигаясь горячим чаем, — Ев, ты готова простить меня?

— Я не знаю, Глеб, — честно признаюсь я, — мы оба сильно налажали, утратили доверие друг друга, утратили химию между нами.

Голубин придвигается ближе ко мне, хватает за руку, тянет на себя и целует. Нежно, аккуратно, как впервые.

А я таю в его руках, плавлюсь, как шоколад на жаре, ладонями цепляюсь за его лицо, не желая отпускать.

И Уланс из головы исчезает, и проблем, будто бы, не стало, и обиды забываются.

— Больше не целуйся без любви, — наставляет блондин и расплывается в самой тёплой улыбке.

— Сдаюсь, химия никуда не делась, — хочу снова коснуться его губ своими, но боюсь, а Глеб чувствует, берет за руку и к себе притягивает, усаживает на колени и позволяет запустить пальцы в его волосы, целуя мою шею, — Гле-еб, — сбивается дыхание, говорю шепотом.

— Остановиться? — парень дразнится, обжигает кожу дыханием, скользит ладонями по спине.

— Нет, пожалуйста, — провожу рукой по его волосам, целую щеки, нос, лоб, губы, — я так скучала, — сдаюсь окончательно и бесповоротно, я слишком устала от лжи, чтобы врать и ему.

— Я люблю тебя, Ев, — выдыхает мне в губы, тихо-тихо, но так оглушающе громко.

И я вновь готова отдаться ему целиком, раствориться, забыться в одном человеке. Согласна совершенно на все, ради него.

Ледяной декабрь за окнами не помешает мне согреться даже в самый холодный день в руках Глеба, в его словах и взглядах.

Я помнила о том, что Уланс скоро уедет, и решилась объясниться прежде, чем он исчезнет. Я помнила об Артёме и Егоре и чувствовала себя полнейшей дурой.

Но этим утром мне следовало лишь хватать каждый поцелуй Голубина, жаться всем телом, вдыхать аромат парфюма с бархатной кожи и кусать шею, оставляя багровые метки.

Комментарий к глава, в которой любят, целуют и скучают

неожиданно появляется Глеб и достает Еву из пиздеца.

я решила, что единственный верный выход - Голубин, также подумал Артём и притащил его, собственно, из Москвы.

========== глава об откровенности и немного о шантаже ==========

— Привет, — Уланс целует меня в щеку, — что за спешка?

— Привет, — улыбаюсь парню, занимаем столик в самом углу заведения, поотдаль от чужих глаз, — разговор есть.

— Я тебя внимательно слушаю, — Крист берётся за изучение меню.

Официант оказывается около нас буквально в долю секунды, делаем заказ и продолжаем разговор.

— В общем, я надеюсь, ты понимаешь, что мы не были вместе, — начинаю, тяжело вздохнув, Уланс улыбается во все 32, накрывает мою дрожащую руку своей и кивает, мол продолжай, — знаешь, я никогда такой свободы не чувствовала, как с тобой, но у всего должны быть границы.

— Эй, детка, я понял, не переживай, — Кристи продолжает улыбаться, но улыбка его отдает фальшью, — Егор говорил про твоего Глеба, тот ещё черт, судя по всему, но я бы хотел, чтобы ты была счастлива, а я тебе такого обещать не могу.

— Крист, ты, правда, спас меня, вытащил из такого дерьма, что представить себе не сможешь, — улыбаюсь ему, а в глазах слёзы стоят.

— И в еще большее дерьмо втянул, знаю, — смеётся Уланс, выхватывает мой беглый взгляд и сильнее сжимает руку, — ты какого хуя ревешь? Нам же весело было вместе?!

— Не реву я, — торопливо стираю слёзы с щек и дарю парню улыбку, — это была самая ахуенная осень, честно.

— Согласен, — он делает глоток, принесенного официантом, кофе, — хочешь ещё соплей?

— Ну давай, — посмеиваюсь и отпиваю из стакана, — устроим прощально-рыдальную встречу.

— Хорошо, детка, — с его губ улыбка не сходит, а глаза печалью горят, — я, когда мы в аварию попали, надеялся, что умру нахуй уже, но за тебя испугался пиздецки, — начинает рассказ Крист, — и когда ты зашла ко мне в палату, в ту ночь, у меня что-то в голове щелкнуло, будто ты — спасательный круг и я из этого дерьмища выберусь, выбрался, Ев.

— Я рада, правда, — сглатываю ком, подошедший к горлу, — рада, что все так сложилось, что мы встретились, вообще, и друг друга вытащили.

— И еще, Ева, прошу тебя, заканчивай с этой хуйней, до добра не доведет, — просит Уланс и смотрит мне в глаза, — и я закончу, хорошо?

— Хорошо, — послушно киваю, мысленно, решив, что, действительно, пора бы забыть номер Кизару и ощущение эйфории.

Мы целый вечер болтаем о ерунде, но Уланс, все же, рассказывает трагическую историю о его девушке, а после продолжает говорить о мелочах.

Ближе к ночи разъежаемся по домам: Уланс в отель, перед вылетом, а я с Егором на такси домой.

В квартире тихо. Глеб и Артём играют в приставку, иногда комментируя что-то.