Два в одном

Полищук чуть не поперхнулся кофе. Побелел от возмущения, но не нашел слов возражения, ибо словарный запах его был невелик. Ему понадобилось время, чтобы придти в себя.

— А ты, я смотрю, дерзкий гуманоид? — Произнес он мстительно. Затем повернулся к врачам. — Этому отрежьте руку, посмотрим, как у него с регенерацией.

Ученые промолчали, занимаясь своими делами. Полищук перешел к Белощекину.

— А ты оказался размазней, как я и думал. С тобой в разведку не пойдешь, Белощекин, сразу перебежишь к врагам. Что эта плесень на ножках тебе пообещала? Много золота, планету алмазов? Хотя, ты альтруист, идеалист, идиот, одним словом. Миру мир, нет войне и болезням. Ты такая же благоприятная среда для разведения плесени.

Белощекин ничего не ответил. Его взгляд выражал презрение. Полищук подошел к Анжелике.

— Ну а ты, жена декабриста? С твоими данными женихов надо искать в другом месте. Что тебе этот гуманоид дался, ни перспектив, ни потомства, наверно? — Противно усмехнулся он.

— Если Афанасий инопланетянин, то Вы зомби, тупой, безмозглый и смердящий. — Смело бросила в лицо надменному вояке девушка.

— О-о-о, да я смотрю, вы все прошли отбор. Что ж, вы избавили нас от сомнений. Вы все заражены инопланетной заразой и подлежите полному циклу взятия анализов, вплоть до трепанации черепа и взятия проб мозгового вещества.

— В отличие от вас, у нас оно есть! — Анжелика отвернулась от Полищука.

— Приступайте! — Полищук выбросил в сторону пустой стаканчик кофе и, надев на лицо маску, широким шагом покинул лабораторию.

— Афанасий, надеюсь, про регенерацию и трепанацию он пошутил? — Взволнованно спросил Глюк.

— Не думаю. Полищук не тот человек, который умеет шутить.

— Прости меня Афанасий, что так вышло, надо было взять собаку тогда.

— Интересно, как бы ты с ее помощью добрался до корабля, как материал для ремонта добыл? — Афанасий решил, что Глюк просто пытается успокоить себя.

— Я бы не стал тогда уезжать от корабля, а сразу бы послал сигнал товарищам, чтобы они прилетели и привезли все необходимое. Сам хотел все сделать, чтобы они лишний раз надо мной не смеялись. — Он помолчал. — Не получилось.

— Так вот в чем дело! — На возглас Афанасия обернулись не только ученые, но и Анжелика с Белощекиным. — Получается, что я, и эти два ни в чем не повинных человека стали жертвами твоих не сложившихся отношений с товарищами?

— Выходит, что так. Я приношу свои искренние галактические извинения. Я думаю, что мои товарищи специально подсунули этот неадекватный субстрат, чтобы лишний раз посмеяться надо мной. — Голос Глюка был полон раскаяния.

— И ты, вместо того, чтобы придумать, как им доказать, что ты выше их насмешек, сдался, решив использовать представителей местной разумной фауны?

— В тот момент это решение мне казалось самым разумным. Я же не знал, что у вас все так запущено.

— Поздравляю тебя, Глюк.

— С чем?

— С тем, что это не у нас, а у тебя состоялся первый контакт с разумной жизнью. Твой уровень развития остановился на уровне дворового пса, пытающегося найти себе что-нибудь интересное в ближайшей помойке.