Чужая жена для главы мафии [СИ]

За печальными мыслями как-то забываюсь и, когда слышу щелчок замка, а следом скрип открывающейся входной двери, вздрагиваю от неожиданности. Сердце заходится в бешеном темпе. Опускаю голову и зажмуриваюсь до кругов перед глазами. Пальцы с силой сжимают чашку. Кажется, что еще немного и она треснет, располосует руки в кровь.

С каким-то извращенным удовольствием представляю, как сожму после этого в ладони осколок керамической кружки, дождусь, когда Паша войдет, и располосую рожу своего недомужа. Чтобы на всю жизнь напоминание осталось о том, насколько он конченый человек.

На кухне загорается свет и шаги резко стихают. Я зажмуриваюсь еще крепче, чтобы побороть в себе бешеное желание претворить фантазии в жизнь.

— Алиш? — до боли родной голос звучит так удивленно, словно его обладатель и не ожидал снова увидеть меня здесь.

Мне неинтересно, где Звягинцев находился все это время. Главное я уже знаю — он был не рядом, отсиживался где-то, трусливо прячась, думая только о своей шкуре. Вскидываю вверх голову, впиваюсь в лицо Паши взглядом. Знаю, как я выгляжу, видела себя в зеркале — воспаленные глаза, темные круги под глазами, встрепанные волосы.

Паша неуверенно мнется на пороге, скользит взглядом по кухне и наконец растягивает губы в виноватой улыбке:

— Солнышко, прости, на работе пришлось задержаться. Может поужинаем где-нибудь? — предлагает он, а взгляд продолжает бегать, — Или отоспаться хочешь?

Внутренности скручивает в узел и к горлу подкатывает тошнотворный комок. Я не знаю, от чего мне противно больше — от того, что Паша делает вид, будто ничего не произошло и как ни в чем не бывало зовет меня в ресторан, или от того, что сегодня спокойно отправился на работу в свою проклятую фирму. Что, даже не спросит, как у меня дела? Поимел ли меня его брат или все его люди? Остался ли он мной доволен? А то вдруг Северу не понравилось, и он все еще считает, что Паша ему должен?

Наверное, мой взгляд говорит лучше любых слов, потому что Звягинцев прекращает перетаптываться с ноги на ногу и делает нерешительный шаг ко мне:

— Малыш…

— Не подходи, — говорю не своим голосом, выставляя руку вперед.

— Зай, прости, — с искренним раскаянием в голосе произносит Паша. Он нажимает пальцами на глаза, устало массирует их, и вообще выглядит так, словно это он стал жертвой всех этих обстоятельств, а не я.

— Я понимаю… — продолжает он, когда понимает, что я разговор поддерживать не собираюсь, — Ты испугалась наверное тогда, но мой брат… Пойми, он страшный человек. Они бы просто убили и меня и тебя, даже разбираться бы не стали.

Кривлю губы в усмешке.

— Ты спасла нас.

Меняюсь в лице и порывисто поднимаюсь. Не знала, что мне когда-нибудь захочется начать цитировать Шрама, но прямо сейчас так и тянет во всю глотку заорать: «Закрой рот!!!».