Золотой жук мисс Бенсон [litres][Miss Benson's Beetle-ru]

– Вообще-то это не мои ботинки, – сказала она, мучительно пытаясь развязать накрепко затянутые шнурки.

– Вот как? – удивился таможенник. – Только не говорите мне, что вы их украли!

Марджери даже не сразу поняла, что это всего лишь шутка. С первой секунды щеки ее запылали огнем, и она горячо и многословно принялась отрицать даже саму возможность кражи; ее страстная речь напоминала заверения апостола Петра Господу во время Тайной Вечери.

Затем в комнату вошли двое полицейских и, не поздоровавшись, принялись изучать содержимое ее саквояжа с оборудованием для коллекционирования – когда они чуть не уронили бутылку с этанолом, Марджери невольно охнула, но не потому, что ей было бы жалко лишиться единственной бутылки с жидкостью, предназначенной для консервации материала, а потому, что разлить этанол в помещении такого объема означало, что в следующую минуту они все четверо будут валяться на полу без чувств.

– А вы, похоже, нервничаете, – заметил один из полицейских. У Марджери и впрямь лоб под волосами был весь покрыт каплями едкого пота, а сердце стучало так, словно она бегом поднялась на гору.

– Ну да, судя по моему виду, любой бы решил, что я замешана в чем-то предосудительном! – пошутила она и прибавила: – Например, убила кого-нибудь! – Она засмеялась, однако шутки и комедийные роли никогда ей не удавались, так что эти ее слова прозвучали подозрительно, словно она и впрямь некое преступление совершила. Однако она не унималась. – Так что теперь вам осталось отвести меня в тюрьму, а потом повесить! – И тут уж полицейские перестали рассматривать ее стеклянные колбы и ботанизирки с трубочками и дружно на нее уставились, даже тот косой таможенник, хотя, если честно, один его глаз уперся в макушку Марджери, а второй – в ее ступни.

Затем из соседней комнаты донесся уже знакомый ей заливистый смех Инид. Дверь приоткрылась, и в их комнатенку просочился еще один человек – сардины в банке наверняка чувствуют себя свободнее, подумала Марджери, – который принялся что-то шепотом объяснять остальным. Те заулыбались, а этот новый таможенник сказал, обращаясь к Марджери:

– Ваша подруга – такая забавница! – Она уже хотела возразить, что Инид – никакая ей не подруга, но вовремя передумала. – Вы можете идти, да советую вам поторопиться, – прибавил таможенник, и Марджери тут же вернули ее ботинки, часы и шлем, а также заново упаковали ее саквояж с оборудованием, причем так осторожно и аккуратно, что это тронуло ее буквально до слез. На этом и закончился ее первый в жизни допрос в полиции, загадочный и удивительно быстрый.

Она вышла из комнаты, и в ту же минуту напротив распахнулась дверь, и оттуда пулей вылетела Инид, на бегу застегивая пуговицы на блузке и на жакете. На щеках у нее рдели пятна нервного румянца. Времени у них опять было в обрез, так что – в очередной раз! – пришлось бежать бегом.

– Быстрей! – кричала Инид. – Следуйте за мной!