Черные кувшинки [litres][Nympheas Noirs-ru]

Серенак взял еще один кекс, поставил кофе и удивленно уставился на Бенавидиша.

– Просто у меня привычка такая, – продолжил тот. – Кое-кто говорит, мания… В общем, смотрите. Я разделил лист на три колонки. Это три возможные версии. Первая – убийство на почве страсти, скорее всего связанное с одной из любовниц Морваля. Под подозрение попадают жена, или чей-то ревнивый муж, или брошенная пассия. Работы здесь хоть отбавляй.

Серенак подмигнул помощнику:

– Спасибо нашему анонимному благодетелю. Так, а что дальше?

– Вторая версия связана с живописью. С его картинами и теми, которые он мечтал приобрести. Ну вы помните: Моне, «Кувшинки»… Почему не предположить, что он вышел на торговцев крадеными произведениями искусства? На черный рынок? Там крутятся большие деньги…

Серенак проглотил очередной кекс и допил кофе. Бенавидиш машинально сгреб крошки со стола в одну аккуратную кучку. Затем поднял глаза – на стенах кабинета висело с десяток картин, которые его начальник повесил сразу по прибытии. Тулуз-Лотрек. Писсарро. Гоген. Ренуар.

– Тут нам, можно сказать, повезло, – добавил Сильвио. – Вы, инспектор, хорошо разбираетесь в живописи.

– Чистое совпадение, – отмахнулся Серенак. – Если бы мне сказали, что после перевода в Вернон свой первый труп я найду в речке в Живерни… Но ты прав. Я интересовался живописью еще до поступления в полицейскую школу и по этой причине стажировался в отделе искусств полиции Парижа.

Судя по всему, Бенавидиш впервые слышал, что подобный отдел существует.

– А ты, Сильвио, как я понимаю, в искусстве не очень?

– Разве что в кулинарном.

Лоренс засмеялся.

– Это я уже понял! Короче, я уже предупредил своих бывших коллег по отделу. Они обещали посмотреть, что у них сейчас есть. Кражи, скупка краденого, сомнительные коллекции, подпольный рынок… Ты прав, это мощный бизнес. В свое время я в нем успел покрутиться. Эти ребята ворочают миллионами, без преувеличения. Так что я жду новостей. А третья колонка?

Сильвио Бенавидиш опустил глаза на лист бумаги.

– Третья версия… Только вы, патрон, надо мной не смейтесь. Она связана с детьми. По преимуществу одиннадцатилетними. Улик хватает: поздравительная открытка, цитата из Арагона. А что, если у Морваля лет двенадцать назад была любовница, которая родила ребенка? Кстати, вот еще интересная деталь. Эксперты утверждают, что возраст бумаги, на которой напечатана открытка, составляет приблизительно пятнадцать лет. Текст, а именно слова «ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ. С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!» – написаны тогда же. А вот цитата из Арагона приклеена значительно позже. Разве не странно?

Инспектор Серенак восхищенно присвистнул.

– Продолжаю настаивать на том, что говорил тебе раньше. Сильвио, ты идеальный помощник. Однако кое-какая деталь не укладывается в схему. Микроскопическая, но… С моим занудством мы превратим ее в весьма ощутимую.

Он направился к двери: