Новгородские былины

Розлетелси бы дуб да на три жеребья; 210 Он схватил бы то жеребей с кокорою, Он бежал бы тогда да на круту гору, Он махнул старика Перегри́мища, Как из той бы из силы богатырской, Разломил колокол да на три жеребья, 215 Он бы сорвал же голову с могущих плеч. А ищэ у старика язык воротитсэ: — Уж ты ой еси, Василей сын Буслаевич! Ай не будёт тебе да поединщика. А тогды шел бы Васенька во Нов-город, 220 Прибежал-то Василей в славной Нов-город, А дружины-то стало да мало можится, Ищэ все их бы головы проломаны, Кушаками их головы все поверчены, Говорит-то Василей сын Буслаевич: 225 — Уж вы ой, моя дружинушка хоробрая! Вы отдальтесь-ко прочь да во чисто полё, Уж вы дайте-ко мне-как розгулятисе, С новгородцами мне-как поотведаться, Поотведаться нонь, да поправитьсе. 230 Отшану́ла вся дружинушка хоробрая, Он бы взял-то бы кру́то свой черленой вяз, Он бы стал вязом Васька помахивать, Как не хто-то не можот биться-ратиться; Ай летал он по силы, силы армии, 235 Кабы бегат Василей как бы лютой зверь; Ай увидели во городе как стрась таку, Они думали бы думу промежду собой: — Не стоять видно с удалым добрым молодцом. Посылали они теперь скора посла, 240 Ко его-то бы матушки родимоёй, Уняла чтобы своего чада милого. Кабы скоро-де послы тогды поехали, Приезжали они тогды к Омельфе Тимофеевны, Кабы просят они тогда нижающо, 245 Как нижающо просят, со покорностью, Уняла чтобы своего чада милого, Ай бы милого бы сына, всё любимого; Отвечат-то им она да таково слово: — Уж вы ой, нонь еси да люди добрыя! 250 Уж вы что надо мной да посмехаитесь? У мня спит-то бы чадо, не пробудитсе, В крепких-то железах, во тяжелыих. — Уж ты ой еси, Омельфа Тимофеевна! Ты подлегчи, сходи да в гриню светлую. 255 Ай пошла бы она да в гриню светлую, Его нету во грине, не случилосе, Ай во грине лежит всё приломано, Ай назад бы тогды да поворот даёт, От стражей, караульщиков она спрашивает: 260 — Ай куды у мне ушел да любимой сын? От стражей-то тогда да отчету нет, А слезами-то стражи да уливаютсе, А не хто-то бы не смет да слово вымолвить; Ай пошла тогда Омельфа Тимофеевна, 265 Как пошла-то в свои да новы комнаты, Призывала своих да добрых молодцов, Ищэ тех бы нонь слуг да придворныих, Приказала запречь тогда добра коня, Ищэ в ту бы корету золочёную, 270 Ай проведать своего чада милого, Ай любимого бы сына одинакого; А на этой слуги не отслышились, Запрегали бы в карету золоченую, Повезли-то е да в славной Нов-город, 275 Привозили-то её да в славной Нов-город, Как на то бы побоищо великое, Как на то бы кроволитьё непомерное, Как крычит она, зычит да громким голосом: — Уж ты ой есь, ты мой ясён сокол! 280 Уж ти ой еси, моё ты чадо милоё! Ай любимоё дитя ты одинокоё! Умири ты свое да ретиво сэрцо, Опусти ты свои да руки белыя. А крычит вся дружинушка хоробрая, 285 Как ревут все, зычат за громким голосом, Не чому-то бы Василей тут не бардуёт; Побежала она к ему добру молодцу, Захватилася ему да за праву ногу, Волочилась бы она да по чисту полю, 290 Как крычит-то, зычит дружинушка хоробрая: — Уж ты ой есь, удалой доброй молодец! Умири свое серцо богатырское, Опусти ты свои да руки белыя. Говорит-то Василей сын Буслаевич: 295 — Ищэ што это да онуча привязалося? Говорит-то дружина всё хоробрая: — Привязалася-то к те родна матушка. Как тогды-то бы удалой доброй молодец, Опустил свои да руки белыя, 300 А поставил-то бы он своей черленой вяз, Как во славну во матушку сыру землю. А на то бы мужики были догадливы, Да таскали тогды золото со всех сторон, А осыпали бы вяз-от золотой казной, 305 Нонь не видно стало палицы боёвой; Покорился-то весь да славный Нов-город; Выдавали, отдавали золоты ключи.