Роковая фантазия

«Ну, давай же», — говорила я себе, не сводя глаз с секундной стрелки часов. Другого момента может не быть.

— А вы… — начала я, но мой голос показался мне слишком тихим и нерешительным. С новой попытки я постаралась говорить громче и беззаботнее: — А вы не заняты завтра вечером? Тут такое дело…

— Илона, — перебил меня Евграф. Его теплая большая ладонь накрыла мою, отчего я вздрогнула и уставилась в серые глаза. Они были полны жалости и грусти. На меня смотрели так, как на бездомного щенка. Которого очень хотели бы забрать к себе, но не могли по каким-то причинам. — Ты красивая и умная девушка. Найдешь себе такого же ресемитора. Не зацикливайся на мне.

Но я ведь ничего не успела сказать. Неужели пара моих невинных слов дала понять что-то о моих чувствах? К сожалению, в данный момент я была не в силах вымолвить хоть слово. Напрочь потеряла дар речи.

Нервный смех вырвался из меня, и наконец-то я дрожащими губами смогла произнести:

— Вы неправильно меня поняли. Это все из-за предыдущей темы… о той способности, но я совершенно не об этом собиралась поговорить. Просто мои родители… — Из-за волнения слова не хотели грамотно складываться в предложения. Я постоянно запиналась, но продолжала говорить дальше. Ведь мне необходимо донести до наставника свою мысль так, чтобы он меня понял правильно. — То есть я им солгала кое о чем, и теперь мне нужно привести в дом…

Почему только сейчас я стала сгорать со стыда? Почему вчера, когда мне пришла в голову идея привести в дом Евграфа, она не показалась мне неловкой, нелепой и сумасбродной? Почему я вчера так радовалась этой идее?

— Илона, я все вижу, все замечаю. И знаю, что нравлюсь тебе. Но, пойми, между нами не может ничего быть. И дело не в тебе. Ты замечательная девушка, но мое сердце занято. У меня есть невеста.

Когда я сегодня проснулась от того, что осколки впились в мое тело, мне было больно. Но та боль не станет ни в какое сравнение с болью, которую я испытывала сейчас.

В один миг мое сердце оборвалось и разбилось о пол точно так же, как тот стеклянный куб.

Евграф продолжил говорить, пока я пыталась прийти в себя.

— Она сейчас учится в Европе. Через неделю должна вернуться в Россию, и тогда мы поженимся. В лагере меня все считают закоренелым холостяком, ведь я ни с кем не провожу время. На самом же деле я целыми вечерами общаюсь по скайпу со своей девушкой. Но я не хочу кричать об этом на каждом углу. Поэтому надеюсь, ты сохранишь все, что я тебе здесь сказал, в тайне.

— Да, конечно, — сиплым голосом пробормотала я. Рассказ о его отношениях отразился новой горькой болью в груди. Голова кружилась, мне не хватало воздуха. Собравшись с силами, я произнесла: — Что-то плохо себя чувствую. Наверно, не смогу сегодня медитировать.

Его ладонь до сих пор неподвижно лежала на моей. Сначала прикосновение было мне приятно, но теперь раздражало. Я выдернула свою руку и, слегка пошатнувшись, поднялась.

— Что с тобой? — Евграф с обеспокоенным лицом подорвался со стула.