Это личное, никакого бизнеса

Богдан отличался категоричностью во многих точках зрения. Женщине не место в его бизнесе. Это одна его несгибаемая идея. Мужчина не должен бросать своего ребёнка – другая.

Про верность супруге совесть почему-то ничего не прошептала в нужное время. Поэтому однажды в жизни Богдана и появилась любовница Кристина. А вскоре она сообщила о своей беременности.

Будь у Богдана и Маргариты дети, не известно, как бы он разруливал ситуацию. Но детей у них не было. Они обсудили ещё год назад, что пока не время – нужно сосредоточиться на работе. Маргарита тогда заметно взгрустнула, – она не против была материнства, – но прислушалась к решению супруга.

А потом...

Богдан не любил вспоминать прошлое. Самокопание, самоуничижение, перебирание чёток "стыд-вина-стыд-вина" – не являлись его любимыми занятиями. Что было, то было.

Обосрался, нарубил дров – принял решение и двинулся дальше.

Пять лет прошло и догнала таки его прошлая история. И любовь, от которой закрылся, всколыхнулась, как только Марго увидел. Но следом другие, не менее острые чувства дали о себе знать – уязвлённое самолюбие, зависть успеху.

Сложное, никакими формулами не решаемое состояние.

Оттого и напился. Иначе бы с ума сошёл.

Если бы Маргарита поддержала вспыхнувший огонёк чувств Богдана: взглядом, словом, вздохом, если бы Вселенная послала намёк на то, что пришло время любви – качнулся бы маятник в душе Богдана в сторону светлых чувств, но случилось всё иначе: искра любви не нашла отклика, а вот заноза зависти разрослась в полено, которое Кристина умело подожгла...

Богдан приехал на работу в отвратительном состоянии. Тело мучилось похмельем, душа – ломкой чувств.

Но всё это никоим образом не отражалось на лице и внешнем облике Богдана. Как всегда элегантный, невозмутимый, стильный и уверенный в себе (ха-ха) он стоял в холле бизнес-центра и ждал лифт. Со стороны можно было подумать, что это владелец всего здания, а не наёмный сотрудник одной из компаний – арендаторов.

– Бероев, придержи лифт, – голос генерального словно включил Богдана в реальность.

Андрей Аркадьевич Эткинд, генеральный директор "Глобал Корпорейшн" быстрым шагом пересекал холл, словно намеревался не останавливаясь пройти лифт насквозь. Немногим старше Богдана, он выглядел его ровесником. Как известно, после тридцати лет понятие "ровесники" округляется лет до пяти: что тридцать четыре, что тридцать девять – всё ровесники. После сорока – лет до семи можно округлить, особенно, если человек следит за своим здоровьем, состоянием тела и лица. А вот после семидесяти лет снова каждый год ощутимо важен – здоровье уже в гору не идёт, увы.

– Богдан, – когда лифт тронулся и приветствия были закреплены рукопожатием, обратился генеральный, – не хочу чтобы оставалось напряжение – а я понимаю, что вчерашнее назначение Маргариты Сергеевны на должность исполняющего директора для многих в компании – для тебя, в частности, – не спорь, – Богдан даже не шелохнулся, но Андрей Аркадьевич выдавал заготовленную по плану речь, – неприятная неожиданность. Ты ценный сотрудник, на тебя большие планы в компании. Но и упустить шанс заполучить Утёсову мы не могли.