Расписное небо

Последний раз кинув взгляд на изумительное, раскрашенное пространство за окном, вздохнула. Нужно было возвращаться к исследованиям. Не смотря на интерес и азарт, было тяжело заниматься этим делом. Сумудин волновал меня, подстегивая гормоны одним своим присутствием. А это уже не радовало совсем. Представить такого мужчину радом с собой было просто не возможно. Уравновешенным и спокойным он казался только во время работы, но тогда быть спокойной не получалось у меня. Какая-то замкнутая петля.

Поправив волосы, двинулась в сторону кабинета медика. Нужно было работать, не смотря ни на что. Где тот симпатичный валорец с голубыми глазами-льдинками?

Стоило открыть двери, как с ног чуть не сбили громкие голоса. На Парадоксе в целом крайне редко говорили громко, а криков я не слышала вовсе. Злилась Селена. И орана на Сумудина.

– …говорю, что можно. Это могло бы дать вам больше данных. Девочки же страдают.

– Нет, – спокойно, но совершенно непробиваемо отозвался Сумудин. Не зная в чем суть дела, предпочла молча занять место за столом и пока просто послушать.

– Сумудин, ты же прекрасно понимаешь, что это могло бы помочь. Я согласна. Мне точно не повредит.

– Нет. И если ты не прекратишь давить на мня, я вызову Нарина. Или просто вколю тебе успокоительное и уложу в сон часов на пятнадцать.

– Ольса, ну хоть ты скажи, – Селена неожиданно переключилась на меня, не добившись нужного от валора.

– Пока не могу. О чем речь?

– Я о том, что присутствие ребенка в моем теле меняет физиологию. Я чувствую себя лучше, сильнее. Предлагаю Сумудину взять на дополнительный анализ мою кровь и провести полное исследование. Типа того, что делали в госпитале. Разве это может быть опасно?

– Не думаю, что это опасно. Конечно, в какой-то мере это могло бы больше нам рассказать об изменениях в твоем теле, но дополнительные анализы крови и стресс. Не знаю, Селена.

– Я знаю, – голос Сумудина оказался таким едким, что я невольно вздрогнула. Доктор стоял у стола, в равной степени видимый нами обеими, – и скажу вам обеим единожды, раз вы не понимаете: этот ребенок – ребенок связанной пары, дарье. Первое детя смешанной крови наших рас. Дитя второго оджи, а значит, помимо прочего, обладает невероятной ценностью в глазах всего народа. Как с точки зрения наследования силы, так и с учетом спокойствия Нарина. А оно, надеюсь, вы понимаете, должно быть непоколебимо. Для тех, кому мало, ты, милая моя, – тонкий длинный палец с острым ногтем ткнул в Селену, – уже однажды лишилась возможности стать матерью. Сейчас же пролежала непозволительно долго в отключке, едва не простившись с жизнью. Напомню, что Нарин за это время постарел на восемь лет по всем физиологическим показателям. Так что я запрещаю. Абсолютно и без единого слова с чьей либо стороны. Запрещаю брать даже лишнюю каплю твоей крови или хоть в чем-то нарушать предписания.

– Сумудин, я ведь не хочу подвергать опасности… -ладони Селены непроизвольно накрыли маленький, едва заметный живот.

– Я тебе и не позволю. И напомню, когда-то ты мне сама дала право заниматься твоей беременностью, так что теперь получай последствия. Лени, я ведь могу и по-другому. Ты знаешь.