Принц в розовом пальто

Она наконец поднимает на меня взгляд своих невозможно теплых карих глаз и медленно кивает.

— Знаешь, бывает порой встретишь человека, совершенно незнакомого, намного старше или младше, другой веры или с иными жизненными принципами, да даже говорящего на языке, которым ты сам плохо владеешь, вот как я английским, к примеру. Но эти все различия становятся неважными, потому что ты четко знаешь — это твой человек. Твой в том смысле, что тебе с ним по пути. Он может стать твоим другом, или коллегой, или студентом, или учителем, это тоже не важно. Важно то, что этим человеком ты моментально и безоговорочно начинаешь дорожить, как самым бесценным сокровищем. Потому что таких людей на самом деле за всю жизнь можно встретить считанное количество. Мне самому странно и удивительно, но чертовски приятно было понять еще в первую нашу встречу, что ты именно такой человек. Если ты решишь, что в моем лице тебе достаточно только дружбы — пусть будет так. Если скажешь сама себе, что, по крайней мере, ты нашла в этом городе хорошего ветеринара, к которому можно и нужно обращаться за помощью в любое время — мне тоже будет очень приятно это осознавать. Мало того… — я задумываюсь на секунду, но продолжаю, — и в том случае, если ты после того, как я довезу тебя до дома твоей Анфисы Гавриловны, ни разу не пожелаешь меня увидеть, я все равно буду счастлив, что однажды повстречал на своем пути такого чудесного напарника по спасению бездомных котов, как ты. Понимаешь?

Она улыбается на фразе о спасении, а я внутренне ликую. Ага, раз улыбнулась, значит, не все потеряно.

— Но я бы очень, очень-очень хотел бы, чтобы наши жизненные пути еще не раз пересеклись. И по фиг, по какой причине.

— Пересечение тоннелей реальности…

— Вот видишь, ты тоже читала Уилсона. И понимаешь, о чем я говорю. Не отвечай ничего сейчас, ладно? Просто подари мне возможность еще немного поломать голову над загадкой кота…

— Шредингера, — уже открыто улыбается она. — Договорились.

— Мир? — я протягиваю ей согнутый мизинец. Глупая детская привычка мириться именно таким образом.

— Дружба, жвачка, — подхватывает Лиза и сцепляет свой пальчик с моим.

— Допиваем и поехали?

— Ага. Только я тебе тогда шарлотку с собой заверну.

Я кладу в багажник тяжеленную сумку и негромко ворчу.

— Лиза, объясни мне, здоровому бородатому мужику, как такая миниатюрная девушка планировала тащить все это барахло сама, да еще и с собакой на руках?

— Ну, я просто решила воспользоваться твоей помощью и взяла учебников на всю неделю. Вряд ли Анфису отпустят раньше следующих выходных. А за мелочью я всегда могу прибежать вечером, после лекций. Заодно Принца буду выгуливать. Двойная польза получается.

— И ты собираешься ходить тут одна, с этим недоразу… — Пес заливается пронзительным возмущенным лаем, и я тут же поспешно исправляюсь, — с этим высокородным, невыносимо благородным и жутко сильным, но страшно легким волкодавом? Мне даже думать об этом страшно! — возмущаюсь я.