Месс-менд [Части I и II]

Микаэль Тингсмастер дал ей выплакаться, указал Биллингсу и Нэду бровями на дверь и подбавил угля в камин. Потом, когда она затихла, он сказал:

— Мисс, вы у честных людей. Я вас ни о чем не спрашиваю, но если вам нужна помощь, выложите всю правду.

Мисс Ортон схватила его руку обеими руками:

— Я вам скажу всю правду, и вы будете первым человеком, кто ее услышит от меня. Но знайте, мой друг, за вашу доброту вы жестоко поплатитесь. Я несчастное существо, у меня есть страшные враги, и самый лютый враг — это я сама.

— Полно, дитя, — мягко проговорил Тингсмастер, — валяйте-ка все, как оно есть, начистоту.

Мисс Ортон несколько мгновений глядела на огонь. Глаза ее приняли горькое и дикое выражение, складка ненависти исказила рот. Потом она медленно заговорила, все не сводя глаз с огня:

— Меня зовут Вивиан Ортон. Я дочь капитана Ортона. Он умер десять лет назад, оставив меня и мою мать без всяких средств. Я училась и была еще подростком. Моя мать, чтоб дать мне кончить школу, поступила машинисткой в контору Рокфеллера... Я забыла сказать, что мы жили в Светоне. Мать моя была в то время в полном расцвете своей красоты. Я кончила школу и узнала, что она полюбила Рокфеллера.

— Старика или молодого? — прервал Тингсмастер.

— Еремию Рокфеллера. Они сблизились. Он обещал на ней жениться. Мать моя была беременна. Мы обе жили очень скромно, в маленьком светонском домике, с одной прислугой. Рокфеллер приезжал к нам всегда поздно вечером, прятался от людей, не показывался с нами на улице. Он казался очень угрюмым и под разными предлогами оттягивал свадьбу. Я почему-то боялась его и ненавидела. Но для мамы он был не миллионер Рокфеллер, а близкий человек, отец будущего ребенка. Она была душою моложе и чище меня, она не думала ни о чем, кроме любимых людей, и, когда я остерегала ее, она плакала. Ей казалось ужасным, что я росту недоверчивым человеком. Не могу вам сказать, какие это были томительные полгода, что мы провели вместе в Светоне в ожидании дня свадьбы. Внезапно Рокфеллер перестал у нас бывать. Время от времени он посылал нам деньги, лакомства и цветы. Наконец незадолго до маминых родов он прислал целую корзину вкусных вещей и радостное письмо, где назначил день свадьбы — ровно через неделю. Мы с мамой устроили праздник. Она убрала стол, украсила его цветами, уставила дорогими яствами и села в кресло. Я подсела к ней, но у меня почему-то было тяжело на душе, и я ни до чего не могла дотронуться. Мама взяла из вазы красивую грушу, очистила ее и вздохнула: