Час ночи

Старик пожевал губами и не ответил, лишь глаза прищурил, разглядывая незнакомца. Тот снова улыбнулся, сунул руки в карманы пальто и сказал:

– Ладно, пойду я. Всего хорошего.

–Прощевайте, – кивнул Никанор и не сходил с крыльца, пока мужчина не скрылся из вида. После смахнул снег со ступенек и вернулся в секретарскую.

– С кем ты разговаривал? – спросил Феликс.

– Да ходит тут какой-то хмырь, что-то вынюхивает.

– Человек?

– Ага.

– А, – махнул рукой директор и посмотрел на часы, – пусть тогда ходит. Поеду я, пожалуй, чего уже последние полтора часа высиживать.

– Езжай, сердешный, отдыхай, я тут присмотрю.

Только Феликс сел за руль своей «Ауди» и сунул ключ в замок зажигания, как ожил мобильник. Вызов шел от компании «Gnosis».

– Слушаю.

– Феликс Эдуардович, – прозвучал голос Павла, – мы с вами договаривались, что будете прозванивать нам почаще и сообщать…

– Да, я помню, просто не до звонков пока было. Чувствую себя нормально, вроде нет никаких сбоев.

– Прекрасно. Но все же…

– Сейчас домой еду. Давайте через пару часов созвонимся и поговорим подробнее.

– Да, хорошо, ждем.

Добраться домой удалось сравнительно быстро. На парковку заезжать Феликс не стал, оставил машину во дворе, благо оказалось свободное место почти у подъезда. Зайдя в вестибюль, он собирался кивнуть приветственно охраннику Алексею, но стеклянная конторка была пуста, негромко работал маленький телевизор, на столе дымилась чашка чая – видимо, охранник только что куда-то отошел.

В обозримом пространстве людей не ощущалось, значит, вполне можно было подняться на лифте. С тех пор как все лифтовые кабины стали полностью зеркальными, Феликсу чаще всего приходилось ходить пешком на двенадцатый этаж, чтобы ни в коем случае не столкнуться в лифте с другими жильцами.

Зайдя в кабину, он нажал на кнопку и нехотя перевел взгляд на свое отражение: костюм с рубашкой без головы и кистей рук. С момента начала приема препарата «Фелис-1», позволившего ему вести дневной образ жизни, частенько почти что явно проступали в зеркале штрихи лица и тела, Феликс постоянно ощущал себя на пороге величайшего события: вот-вот он снова увидит свое отражение, встретится с самим собой. Но дальше этих размытых штрихов дело не пошло. Затем и они пропали.

Двери лифта открылись, Феликс вышел на площадку, бросил взгляд на соседнюю квартиру и открыл дверь своей.

Зайдя в прихожую, он расстегнул пиджак и наклонился, чтобы снять ботинки, как вдруг его с головой накрыла тяжелая волна дурноты. Показалось даже, что она осязаемая, как плотная ткань, моментально обмотавшая лицо и тело. С осторожностью выпрямившись, Феликс сбросил обувь и, придерживаясь рукой то за стену, то за мебель, медленно пошел к ближайшей возможности присесть – на кухню. У самого порога дурнота нахлынула вновь. Но на этот раз она напоминала не плотную ткань, а тупой удар в голову, от которого мужчина пошатнулся и как подкошенный рухнул на пол.