За Пророчицу и веру [litres]

Филарет с очередной группой охранников появился вместе с мечами, принесенными из караульной.

– Уже нашел сообщников? – крайне удивляюсь.

– Нет, мой господин. Но дело важное, не терпит отлагательства. – И он прошептал на ухо пару фраз.

Поворачивая коня, понял, что первую можно было и не скрывать. Все равно все завтра станет известно.

– Останетесь здесь, – говорю десятнику, – проследите, чтоб все выполнено было.

– А с этим что? – спросил тот, показывая на Бидвэвэяша, сидящего на земле и держащегося за голову; сквозь его пальцы сочилась кровь.

– За ворота и пусть идет куда хочет, – равнодушно отвечаю. – Он свободен и никому не нужен.

Десятник оторопело похлопал глазами. Не хуже меня понимал, как мало шансов у настолько выделяющегося чужака куда-то пойти.

– Будет исполнено, император, – тем не менее бодро подтвердил.

А мне уже не до него. И не до проверок с ревизиями. Если б не городские улицы с прохожими, погнал бы на полной скорости. Только я сейчас, как в анекдоте. Нельзя куда-то бежать. Непременно пойдут сомнительные слухи и напророчат катаклизмы с катастрофами, пугая соседей.

Во дворе меня уже ждали полным составом. Впереди Олимпиада, сзади дети, потом остальные. Она подает традиционно чашу с водой. Я пью и с подозрением смотрю. Мало того что холодная, так реально сладкая. Не из здешнего колодца. Но все правильные слова говорю и лишь затем обнимаю жену.

– Есть проблемы? – шепчу на ухо.

С чего б ее принесло, да еще со всеми.

– Одна, но огромная, – также тихо отвечает. – Если здесь твоя ставка, то и семья должна быть. Сколько мне еще ждать зова?

– Как я тосковал без тебя, – трусливо сообщаю для общего сведения.

Какие все стали взрослые, глядя через ее плечо на детей, в душе удивляюсь. Даже младший. Как давно, оказывается, не виделись.