Сломанная марионетка [ЛП]

— Разгадай мне эту загадку, Китти. Что происходит, когда ты пьешь яд, думая, что это любовь, но когда ты получаешь кайф, все начинает расплываться, пока ты не перестаешь дышать, и твое удушье становится освобождением?

Страх пронзает мою кожу, и я качаю головой.

— Нейт сказал, что ему надоело издеваться надо мной. Бишоп не поступил бы так со мн...

— О, но он сделал. Видишь ли... — Брэнтли усмехается, переключает передачу и выезжает на шоссе. — Человеческие эмоции — непостоянная штука. Они могут ослепить даже самых умных людей и заставить их думать, что кто-то не сделает плохого, но люди всегда будут поступать плохо. Это невозможно остановить. Так что скажи мне, Мэдисон. — Он смотрит на меня, нажимая на педаль газа.

— Брэнтли, скорость.

Его взгляд остается прикованным к моим глазам, темнота засасывает меня, как тонущий песок.

— Мне все равно. Но скажи мне, — его ухмылка становится глубже, когда он возвращает свое внимание на дорогу перед собой, — почему ты думаешь, что Бишопу действительно есть до тебя дело?

— Ему есть, немного, — бормочу я, понимая, насколько заблуждаюсь. Это Бишоп Винсент Хейс — король без эмоций и с нулевой отдачей. Почему я настолько самоуверенна, чтобы заявлять, что ему не наплевать на меня?

Брэнтли смеется.

— О, Мэдисон. Ты многого не знаешь и не узнаешь. Но одно ты должна усвоить: у Бишопа нет ни к кому никаких чувств. Он ведет правильную игру, завлекает их настолько, что они думают, что ему не все равно, но, в конечном итоге, это не так. Есть причина, по которой он король Королей, Китти, и это не потому, что он изливает на девушек реки чувств. А потому, что он обрывает жизни, не дрогнув.

Я проглатываю комок страха, который образовался у меня в горле.

— Ты не выиграешь этот раунд, Брэнтли. — Смотрю на него, действительно сожалея о выпитом алкоголе и внутренне заявляя, что больше никогда не буду так пить.

— Нет, Китти. — Брэнтли снова ухмыляется, выезжая на длинную темную дорогу. — Мы уже победили. — Затем парень выруливает на проезжую часть и едет по ней, пока мы не доезжаем до хижины, в которой останавливались несколько месяцев назад. Воспоминания обрушиваются на меня, и я понимаю, насколько наивной я была, когда дело касалось Бишопа и Нейта. Я обманывала себя идеей верности, хотя, на самом деле, для них это ничего не значило. И никогда не будет значить. Они предупреждали меня, что я всего лишь пешка в их игре — двигаюсь, когда они хотят, чтобы я двигалась, говорю, когда они хотят, чтобы я говорила. Я просто не понимала этого до сих пор.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, мой тон ровный. — Вы, ребята, доводите меня до бешенства этими играми.

Брэнтли ухмыляется и выходит из машины, подходит к моей стороне, а затем дергает ее.

— Вылезай, бл*дь.

— Нет! — Огрызаюсь в ответ, и парень проникает внутрь, вытаскивая меня за руку. — Отпусти меня! — кричу я ему, но Брэнтли остается глух, хватает меня за шею и начинает тащить к входной двери. Яркие фары машины освещают современный бревенчатый дом, в котором я была, кажется, совсем недавно. Поднеся руку ко лбу, чтобы заслониться от яркого света, как только мы ступаем на нижнюю ступеньку, позади нас раздается звук автомобиля, и я оборачиваюсь, увидев ухмыляющегося Брэнтли. Его вторая рука отпускает мою руку, когда он кладет сигарету между губами, зажигая ее. Я в замешательстве оглядываюсь на машину, изнутри светит свет, показывая длинные черные волосы. Кто это, черт возьми? Она смотрит прямо на меня и ухмыляется, но даже отсюда я могу сказать, что она красива. Экзотически, но красива. Девушка поворачивается, чтобы посмотреть через плечо, и сдает назад, прежде чем крутануться и поехать по длинной подъездной дорожке.