Леди-горничная возвращается

Я в ответ удивленно похлопала глазами… запустила пальцы за корсаж… и вытащила. Документы.

— А ну дай сюда! — инспектор рванул бы ко мне, но до того безучастный и неподвижный Заремба все также плавно скользнул следом… и мгновенно скрутил его, с силой приложив об стенку.

— Эммм… Позволите взглянуть? — и начальник полиции потянулся за моими бумагами. Натолкнулся на мой изумленный взгляд, вздрогнул, точно опомнился… торопливо заложил руки за спину и уже смотрел как положено, из моих рук.

Я звонко щелкнула ногтем по артефактной печати, отзывающейся только владельцу, и по бумаге побежала радужная надпись:

«Летиция-Ингеборга-Маргарита-Агнесса из рода де Молино, отец — Криштиан, лорд де Молино, мать — Ингеборга, урожденная Тормунд…»

— Но… почему вы не предъявили свои документы инспектору? — вскричал начальник полиции.

— А вдруг он тоже поддельный полицейский, как тот, что собирал документы у пассажиров третьего класса? — похлопала глазами я.

В кабинете снова воцарилось молчание…

— Почему вы решили, что полицейский — поддельный? — осторожно спросил начальник.

— Но он же никому не дал справку об изъятии! Не мог же настоящий полицейский не знать, что никто, даже полиция, не имеет права забрать документы имперского подданного, не выдав соответствующей справки?

— Не мог… — убито согласился начальник.

— Я испугалась, что этот не-полицейский может быть замешан в катастрофе с поездом! — с видом серьезной озабоченности сообщила я.

— И прикрылись иллюзией! — вместо меня закончил командор, поглядывая на начальника полиции с кривоватой усмешкой.

— Ну что вы, лорд Улаф, там же вокруг люди! Я слабосилок, на многостороннюю иллюзию меня не хватит. — покачала головой я. — Я просто сунула ему вместо документов свой носовой платок.

Господин начальник полиции бросил быстрый взгляд на осанистый шкаф с перекошенными дверцами. Хочет проверить, лежит ли среди изъятых у третьего класса бумаг женский носовой платок?

Командор едва заметно кивнул: сообразил и почему я работаю горничной, и зачем мне нужна была кровь его людей для пентаграммы. Увы, что бы ни говорил в свое время отец, слабый дар не исправить даже самым лучшим образованием.

— Что ж вы… не сообщили? Не пожаловались? — процедил наконец начальник полиции.

— Кому? — удивилась я. — Господину инспектору и его… подручному, — я скользнула взглядом по Зарембе, тот остался невозмутим. — …которые собирались меня пытать?

— Они не собирались! — вяло возразил начальник.

— А ножи и щипцы принесли, чтоб омара разделать? Если мы сейчас зайдем к инспектору в кабинет, то найдем там множество омаров. Так и кишат! — фыркнула я. — Я решила, что у вас тут все полицейские — не полицейские! Тем более, про прорыв меня почти и не спрашивали — только как меня зовут!

— Ты сбежала! А потом несла невесть что! — взвыл инспектор.

— А вы хотели, чтобы леди молча терпела ваши издевательства? — ринулась в бой госпожа Влакис.