Новый мир. Книга 3: Пробуждение

Джером был уверен, что его верный народ, который он провел через период смуты, а затем и через войну, пойдет за ним до конца в любой ситуации. Однако на этот раз он ошибся. Большая часть жителей станицы, наконец дождавшись конца изнурительной войны, на которой они терпели лишения, голодали и теряли близких, не желали тут же ввязываться в новую, еще более бесконечную и безнадежную. Все это время обещанный мир маячил перед ними где-то впереди далеким лучиком надежды, и они отказывались признавать, что этот лучик оказался обманом. Джером был убежден, что за его спиной всегда будут верные соратники. Но когда он обернулся, то практически не увидел их там. Многих непримиримых «горячих голов» забрала война. Другие казаки, сражаясь бок-о-бок с солдатами миротворческих сил Содружества и едя с ними из одной миски, сроднились с ними и прониклись духом единства. Осталось, конечно, несколько упрямцев, которые по-прежнему исповедовали традиционные казачьи ценности. Но гораздо больше было тех, кто готов был выйти из пещер и попробовать стать частью цивилизованного общества. Двадцать лет назад Джером прибился в станицу чужаком, странным ирландцем без роду и племени. За это время он не только добился их признания и уважения, но даже стал их предводителем, наделенным практически безграничной властью. Но вот пришел его час уходить — в таком же качестве, в каком он и явился.

Узнав о его неурядицах с властями и уходе из станицы, я практически отчаялся отыскать друга. Даже начал думать самое худшее и пробивать по своим полицейским контактам, не числится ли он в какой-то тюрьме. Но зимой 2095-го он связался со мной сам, соблюдая целую тонну предосторожностей. После долгих расспросов он нехотя признался, что живет в Бургасе, в причерноморской свободной экономической зоне, которая по-прежнему не принадлежала к юрисдикции Содружества. Там он мог не опасаться официального ареста. Однако все равно находился на полулегальном положении, опасаясь, что руки Содружества окажутся достаточно длинными, чтобы достать его и там.

Что стало для меня настоящим откровением, так это то, что Джером проживал в Бургасе не один. С ним была его Катька, а также их трехлетний сын, которого нарекли Седриком в честь покойного деда. Джером работал в две смены в порту, чтобы обеспечить их. Как я сразу понял из его слов, о благополучии и безопасности семьи он помышлял отныне гораздо больше, чем о сведении старых счетов или об извечной борьбе за свободу.

В июне 2095-го, месяц назад, грузовое судно с семьей Лайонеллов, а также несколькими сотнями других нелегальных мигрантов с Балкан, стремящимися к лучшей жизни, прибыло в порт Сиднея, где они, как и миллионы до них, чаяли найти лучшую жизнь. Джером не согласовывал это решение со мной, иначе я попытался бы отговорить его от этой затеи. Но в последний момент он все же попросил меня о помощи. И я свел его с единственным человеком в Сиднее, с которым я был знаком и которому доверял, кто способен был реально помочь с устройством нелегалов.