Двойной генерал
- Автор: Чернов Сергей Wolf
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Двойной генерал». Краткое содержание книги:
Так что карабкайся наверх, как можно выше. На капитанский мостик.
Нет времени? Не хочешь? Тогда сиди в плотниках и надейся на того, кто наверху. Вдруг у него получится.
Никитину было немножко стыдно за тот звонок Павлову, когда фон Бок резко усилил нажим. Действительно, ничего страшного в итоге не произошло. Потеря батальона в общечисленном выражении в масштабах армии песчинка. А ресурсы ему командующий дал огромные. Сейчас генерал это понимает. А ведь мог спихнуть сдерживание нажима вермахта на один его корпус, и, причём, у него были бы шансы.
Ничего особенного до достижения немцами речки Маркус не происходило. Всё штатно, как выражаются штабисты. Делали немцам нервы во время продвижения. Минировали, обстреливали, устраивали засады. Заставили их, наконец, передвигаться со всей осторожностью. Бронегруппа в качестве передового дозора и никаких лихих мотоциклистов. И боковое охранение с бронемашинами и лёгкими танками. Фактически это не обычное передвижение, а режим нетяжёлого наступления с постоянным преодолением слабого сопротивления.
Такое сопротивление на протяжении многих километров хуже бетонно-укреплённых позиций. Любые редуты, приложив усилия, можно взломать, зато потом какое облегчение, когда выходишь на оперативный простор! И вот нет ясной, пусть до умопомрачения прочной оборонительной линии, а на протяжении многих километров — засады, миномётные и артиллерийские обстрелы, минные поля, скрытые огневые точки и снайперы. И могучие войска вынуждены с остановками на разминирование, разведку и нейтрализацию редких пулеметных и снайперских позиций идти со скоростью пять километров в сутки.
18 июля удачно получилось с автомобильным мостом через Маркус. Бросок немецкой передовой группы «спугивает» охранение моста, которое улепётывает под довольный смех зольдатен.
Группа сапёров разминирует мост, который эти трусливые русские не успели взорвать. Никитин не удержался от удовольствия лично наблюдать весь цирк. Лёгкий броневик бодро проезжает через мост, за ним на мост вползает танк. И когда доезжает почти до конца, мост рушится. В воде у самых опор лежала стокилограммовая авиабомба, соединённая проводом с оператором метров за двести. Как сапёры это смогли провернуть, генерал себе голову не забивал. Смогли и молодцы.
Танк падает в воду, а на бронегруппу, приготовившуюся к переправе, обрушивается злой и точный миномётный шквал. Под шумок, растерянный экипаж броневика расстреливают, водителя берут в плен.
— Он тебе нужен? — Никитин спросил тогда комполка, мотнув головой в сторону броневика.
— Не откажусь…
— Забирай.
Поощрять командиров и бойцов надо не только орденами и медалями. Что подтверждает довольно расцветающая физиономия комполка. Молодцы его ребята, настоящие казаки.
Но всё это в прошлом. Кажущимся таким далёким, будто год прошёл.
24 июля, четверг, время 16:45
Лес за шестьдесят километров северо-западнее от Вильнюса.
— Прощай, Василь Михайлович… — радист диверсионной роты Данила Смирнов смотрит на своего ротного.
Их гоняли по не слишком обширному литовскому лесу почти трое суток. Примерно пехотный полк фрицев их тут обложил. Они с командиром, старшим лейтенантом Кокоевым, по кличке «Бешеный осетин», в живых остались последними. Хотя нет, он уже один, и жить ему отмерено недолго.
Дойти до края леса они успели, — а вернее, ротный, сам уже раненый, его доволок, — выглянули и отпрянули назад. По ржаному полю надвигалась цепь солдат в мышиной форме. Командир успел кое-что сделать. Данила уже за шаг до конца своей жизни подивился неуёмной энергии «Бешеного осетина». Не только его перебинтовал, — хотя зачем? — и заложил мину, но успел потрещать дегтярёвым в сторону приближающихся солдат.
Ответным огнём его и уложили, если так можно сказать о пулемётчике, стреляющем из положения лёжа.
— Что ж ты, командир, сам своих приказов не выполняешь? — Данила шепчет, едва размыкая спекающиеся губы. — Учил, учил нас позицию менять…
Почему-то не было страшно. Жизнь утекает с каждой каплей крови, просачивающейся сквозь повязку, а ему не страшно. Резкая боль в животе унялась, почти ничего не чувствуется, что тоже признак. И всё равно не страшно.
Намного страшнее было сутки назад, когда Вазно, — да, такое у «Бешеного осетина» было настоящее имя, — отогнал оставшихся три десятка человек подальше, а сам с пулемётом остался на краю полянки, где паслась пара дюжин лошадей. Вот тогда было страшно. Когда лошадиные крики перебивал беспощадный пулемётный треск. У пары товарищей Данила заметил слёзы на глазах. Как странно. Когда товарищи гибли, их друзья могли зубами скрипеть, мрачнеть лицами, но никто не плакал.