Весь Эркюль Пуаро. Том 2 [компиляция]

Пуаро задал этот вопрос, слегка приподняв брови.

– Элфред? Да он чуть не лопнул от злости! Не знаю насчет Лидии. Возможно, она расстроилась из-за Элфреда, но я не сомневаюсь, что в конце концов мы с ней поладим. Лидия славная женщина – она мне нравится. Но Элфред совсем другое дело. Он с детства мне завидовал. Элфред всегда был послушным, почтительным сыном и в итоге получил то, что всегда достается послушным мальчикам, – пинок в зад. Поверьте мне, джентльмены, добродетель не вознаграждается. – Харри переводил взгляд с одного лица на другое. – Надеюсь, вы не шокированы моей откровенностью. Ведь вам нужна правда. Вы ведь все равно вытащите на свет божий все семейное грязное белье. Свое я могу продемонстрировать сразу. Я не убит горем по случаю смерти отца – в конце концов, я не видел старика с юношеских лет, но тем не менее он мой отец и его убили, поэтому я хочу отомстить убийце. – Он погладил подбородок, наблюдая за их реакцией. – Никто из Ли не прощает обид. Я намерен убедиться, что убийца моего отца будет пойман и повешен.

– Можете не сомневаться, что мы сделаем все от нас зависящее, – заверил его Сагден.

– Если нет, то я возьму правосудие в собственные руки, – предупредил Харри Ли.

– Значит, у вас есть предположения относительно личности убийцы, мистер Ли? – резко осведомился главный констебль.

Харри покачал головой.

– Нет, – медленно отозвался он. – Самое скверное то, что это едва ли может быть делом рук кого-то постороннего.

Сагден молча кивнул.

– А если так, – продолжал Харри Ли, – то его убил кто-то из домашних. Но кто мог это сделать? Я не могу подозревать слуг. Трессилиан здесь с незапамятных времен. Придурок лакей? Никогда в жизни! Хорбери, конечно, скользкий тип, но Трессилиан сказал мне, что он был в кино. Кто же у нас остается? За исключением Стивена Фэрра (а какого дьявола ему тащиться сюда из Южной Африки и убивать незнакомого человека?) – только наша семья. Но я никак не могу представить себе, чтобы кто-то из нас сделал такое. Элфред? Он обожал отца. Джордж? У него кишка тонка. Дэвид? Он всегда был рассеянным мечтателем и упал бы в обморок, порезав себе палец. Жены? Женщина не в состоянии хладнокровно перерезать человеку горло. Тогда кто? Будь я проклят, если знаю. Но это не дает мне покоя.

Полковник Джонсон откашлялся, следуя приобретенной на службе привычке.

– Когда вы в последний раз видели вашего отца сегодня вечером? – спросил он.

– После чая. Он как раз поругался с Элфредом из-за вашего покорного слуги. Старик был вне себя от радости – всегда обожал сеять раздоры. Думаю, именно поэтому он держал мой приезд в секрете от других. Хотел посмотреть, какая поднимется буча, когда я неожиданно появлюсь. Потому он и заговорил об изменении завещания.

Пуаро встрепенулся:

– Ваш отец упоминал о завещании?

– Да, в присутствии всех нас, наблюдая за нашей реакцией, как кот за мышью. Он сказал, что после Рождества к нему придет адвокат.