Венедикт Ерофеев: человек нездешний

А может быть, ситуация с двумя Веничками более простая. Представим, что писатель и его герой по своей духовной сущности путешествующие монахи? Слово монах производное от греческого монос — единственный, одиночный. Любой монах, будь он христианином или буддистом, проводит в молитвах и созерцании отрешённую от мира жизнь, подчиняя её обетам нестяжания, целомудрия и послушания.

Из этих трёх монашеских обетов Венедикт Ерофеев неукоснительно исполнял вплоть до своей кончины только один — самый первый. Он действительно на протяжении почти всей своей жизни был беден, как церковная крыса. Что же касается послушания и целомудрия, к этим отречениям он ещё не был готов. Ведь его связь с Богом не заходила настолько далеко, чтобы свои естественные желания он предпочёл бы сублимировать в мистическом с Ним союзе и тем самым полностью нейтрализовать воздействие на собственную психику того или иного своего эмоционального порыва или влечения.

При всём пренебрежении Венедиктом Ерофеевым материальным благополучием аскетизм в его крайностях был ему чужд. Хотя я могу предположить, что его неприхотливость в еде, может быть, объясняется инстинктивным тяготением к аскезе. Совсем простое объяснение для него не подходит, как-то не вяжется с его аристократическим обликом. Ведь для того, кто много и постоянно пьёт, для закуски и двух килек из консервной банки вполне достаточно.

У меня язык не поворачивается назвать Венедикта Васильевича горьким пьяницей. Пьяница, как мне представляется, ни живёт, ни умирает. Как говорят, влачит жалкое существование. Подобный тип жизни был не присущ Венедикту Васильевичу. Он жил на полную катушку и умер задолго до отмеренного ему природой срока.

Для многих людей до сих пор остаётся загадкой, как при том образе жизни, который избрал себе Венедикт Ерофеев, появился, казалось бы, из ниоткуда писатель, по таланту ничуть не уступающий классикам XX века.

Чтобы его сочинения оценить в полной мере, придётся понять, о чём, собственно говоря, они повествуют. Что творится в голове у персонажей писателя? Хочешь не хочешь, но придётся заставить себя влезть в их шкуру, преодолеть по отношению к ним брезгливость и высокомерие. Несчастными, общипанными жизнью пропойцами могли бы стать многие из нас. Вспомним жертвы лихих девяностых... Поэма «Москва — Петушки» абсолютно русский роман. До Венедикта Ерофеева ещё никто не описал с такой художественной убедительностью жизнь и ощущения пропащего человека, нашего современника. Такое не придумаешь, через это надо пройти самому.