Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

И все же у англичан не было полной уверенности в том, что стремление к личному преуспеянию, свободе «для себя» наряду с ослаблением узды традиционной кальвинистской морали не приведет к анархии, развалу общества. Горький, кровавый опыт революции и гражданских войн середины XVII в. напоминал им об опасностях, проистекающих от уравнительных требований неимущих низов. С другой стороны, распущенность королевского двора времен Реставрации также служила предостережением, что безудержный гедонизм высших классов деморализует общество и готовит возврат к тирания и папству. Многие англичане готовы были прислушаться к пророчеству Гоббса, что лишь Левиафан в состояния оградить общество от постоянных проявлений эгоистических страстей. Тем более что исторический опыт казалось бы подтверждал его справедливость.

Следовательно, Просвещение в Англии столкнулось со сложнейшей этической проблемой: как уберечь эгоизм от саморазрушения, как обеспечить порядок в индивидуалистическом обществе? И просветители сделали много, чтобы решить эту проблему не только в теоретическом, но и практическом плане. При этом они должны были учитывать две существенные черты английского общества XVIII в. Во-первых, растущее самосознание социальных низов, которые, добившись своих гражданских прав, отнюдь не были склонны раболепствовать перед верхами. Отвергая грубые, неправовые методы подавления народных масс, просветители закономерно должны были сделать ставку на своеобразный диалог с ними. Во-вторых, растущий общественный вес и влияние так называемых средних слоев. Ускорение темпа развития английской экономики в XVIII в. было во многом обусловлено расширением потребительского спроса этих слоев, а следовательно — и ростом их благосостояния. В условиях коммерциализации досуга, литературы, искусства, даже науки они получили возможность, голосуя своим кошельком, оказывать все большее влияние на развитие культуры, некогда находившейся под почти безраздельным контролем традиционных элит.