Избранные произведения. II том

Конни увидела целое море цветов — орхидей с фиолетовыми и розовыми лепестками. Цветы полностью покрывали бетонный пол. На таком расстоянии морской запах стал настолько сильным, что его буквально можно было попробовать на вкус. Орхидеи были неподвижны, но Конни показалось, что они вот-вот сдвинутся с места. Ей хотелось думать, что она спит и видит продолжение предыдущего сна, но аромат соли и гнили был совершенно реален. Выпрямившись, Конни поднялась обратно.

К счастью, хотя бы в столовой ничего не изменилось. Стол, стулья и буфет озарялись рыжим светом уличного фонаря. Все было на своих местах, кроме мини-холодильника. Тот пропал со стола, и Конни была уверена, что, где бы он ни находился, его крышка была открыта, а содержимое исчезло. Рик оставил отцовский ноутбук на прежнем месте. Экран был черным. Конни включила его, и в прямоугольнике возникла фотография знакомого Т-образного монумента, поперек которого были изображены три птицы, будто спускающиеся из верхнего левого угла к правому нижнему. В самом низу находился некто, похожий на человека, только без головы. На вертикальной плите был также высечен кабан с невероятно большими клыками.

Подумав, что Рик мог лечь в гостевой спальне, Конни подошла к двери в длинную просторную комнату, которой они до сих пор не нашли применения. По правую руку от нее воздух колебался, будто Конни смотрела сквозь бегущую воду. Комната то надвигалась на нее, то уплывала назад. В замешательстве Конни увидела… непонятно что. Казалось, эта часть дома превратилась в своеобразную перегородку, сдерживавшую нечто огромное, что толкало ее. Об очертаниях неизвестного существа можно было судить лишь по искажению этой перегородки. От колебаний у Конни заболели глаза и голова, к горлу подступила тошнота, но страха она не испытывала. Вне всякого сомнения, из дома нужно было бежать — хватать ключи от машины и гнать куда глаза глядят, пока не кончится бензин.

Тут она вспомнила о Рике. Нельзя было бросить его среди этого. Опустив голову, Конни шагнула в заднюю комнату, прижимаясь спиной к левой стене. На первый взгляд ничто не преграждало ей путь к гостевой спальне, и Конни двинулась вдоль стены настолько быстро, насколько могла переставлять ноги. Волна страха за Рика, оставшегося один на один с кошмаром, накатила на нее. На душе будто повис камень. Конни попыталась окликнуть мужа с порога гостевой спальни, но слова застряли в горле. Откашлявшись, она произнесла:

— Рик? Дорогой?

Слова нарушили тишину, словно удар гонга, и Конни вздрогнула — настолько громко прозвучал ее собственный голос.

Конни никак не ожидала, что Рик, будто поджидая ее, в тот же миг выйдет из комнаты. Завопив, она отскочила. Рик поднял руки, успокаивая ее, но даже в полумраке Конни заметила, что они были бледными, в темных подтеках, напоминавших смолу. Испачканы были и рот Рика, и подбородок. Муж шагнул к ней, но Конни отстранилась.