Весь Беляев Александр в одном томе
- Автор: Беляев Александр Романович
- Серия: Абсолют #6
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Весь Беляев Александр в одном томе». Краткое содержание книги:
Эллен уже не плакала. Но лицо её выражало страдание. Она колебалась. Престо с волнением наблюдал за нею, ожидая ответа. Наконец она сказала:
— Мне очень трудно, но я постараюсь закончить картину.
— И стать моей женой? — быстро спросил Престо.
— На этот вопрос сейчас ответить ещё труднее… Не торопите меня. Престо. Дайте мне подумать.
— Хорошо. Я подожду. Работа над фильмом успокоит вас, и тогда мы займёмся нашими личными делами. Не так ли?
И, успокоенный, уверенный, что всё кончится благополучно, он поцеловал её руку.
Триумф
Объявления о предстоящем браке мисс Эллен Кей с мистером Антонио Престо сделали своё дело. Газетная кампания клеветы и инсинуаций затихла. Но следы её остались. Престо видел, как глубоко страдает Эллен. Играя роль героини, она собирала все свои силы, чтобы сосредоточиться, но её внимание, видимо, раздваивалось. Чего не бывало с самого начала постановки фильма, — некоторые кадры приходилось переснимать. К счастью, конец сценария был полон трагических переживаний героя и героини. Престо и Эллен могли вкладывать в исполнение личные глубокие переживания. И некоторые сцены проходили с потрясающей силой жизненной правды. Даже Гофман, привыкший ко всему, чувствовал необычное волнение и нервную дрожь в руке, вертевшей ручку киноаппарата. Игра Эллен временами поднималась до вспышек подлинной гениальности. После окончания съёмки таких сцен в ателье наступала необычайная тишина. Все были потрясены, подавлены исполнением. На глазах женщин и даже мужчин блестели слёзы. Однажды рыжий, дюжий шотландец-плотник, сам немало переживший в жизни, неожиданно шумно захлипал носом, и по его белому с веснушками лицу покатились крупные слёзы. Он сам был удивлён этим и смущён. Никогда в жизни он не плакал над собственными несчастьями, а тут не выдержал. Но разве миллионы таких же простых людей не переживали подобного? Гофман больше не сомневался в том, что это будет один из тех мировых фильмов, которые везде и всюду потрясают сердца и исторгают слёзы. «Быть может. Престо и прав, избрав этот новый путь», — думал Гофман.
А Престо, окончив съёмку, с головой уходил в хозяйственные дела. Теперь ему помогали комитет и правление официально открытого кооперативного товарищества. Начатое им дело было подхвачено другими. Это вначале несколько смущало его, подчас вызывало и неудовольствие — он уже больше не являлся единоличным вершителем судеб предприятия. Для него нелегко было освоиться с новым положением вещей, но отступать было поздно — другого выхода не было.
Скоро выяснилось, что отказ коллектива от части заработной платы ещё не спасает положения. Денег по-прежнему не хватало. Комитет и правление обратились к профессиональным организациям и организациям народного фронта. Предприятие приобретало, к неудовольствию Гофмана, всё более широкий общественный характер, становилось всё более «левым», всё более «красным». И борьба обострялась. Газеты писали о финансовом крахе престовского предприятия, потом о том, что оно захвачено «жидомасонами», либералами, коммунистами, что Престо «продался красным» и стал игрушкой в их руках. О фильме писались самые невероятные выдумки. Уверяли, что он потрясает все основы политики и морали, цивилизации и религии и чуть ли не угрожает самому существованию Штатов. Собирались голоса, требовавшие запрещения фильма.
В довершение неприятностей Эллен явно избегала Престо. Они виделись только в студии. Под разными предлогами Эллен отказывалась возвращаться домой с Престо в одном автомобиле, дома тотчас запиралась в своей комнате.
В таких условиях приходилось работать и заканчивать фильм. И всё же он был закончен.
Начались демонстрации фильма на экранах престовских кинотеатров. Успех превзошёл все ожидания. Публика валила валом. Игра нового Престо возбуждала такой смех, которому мог бы позавидовать и уродец Престо. Но в этом смехе было что-то новое. Это уже не был животный, физиологический смех. Скорее его можно было назвать смехом сквозь слёзы.