Сказка без чудес
- Автор: Филиппов Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-4493-8033-3
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Сказка без чудес». Краткое содержание книги:
И опустошительные войны, уносящие жизни огромного числа обитателей этой совсем не великой, по космическим масштабам, тесноватой, в общем-то, даже, страшно уязвимой планеты.
И ужасающие эпидемии, моры, выкашивающие регулярно ещё больше людей, чем разворачивавшиеся то тут, то там, по поводу и без, баталии.
И гибель представителей рода человеческого каждодневно и ежечасно в несметном числе, в результате взаимоотношений внутри социума, на бытовом, так сказать, уровне, вследствие порочной натуры самих гомо сапиенсов, их звериного естества, присущей им подлости и варварства, скрывающихся до поры под маской цивилизации, показной морали, богобоязненности.
На протяжении тысячелетий Василиса Митрофановна как-то пыталась ладить с людьми, направлять их поистине неуёмную энергию и агрессию в правильное, созидательное русло.
Даже рассорилась насмерть по этому поводу с третьей своей родной сестрой, Медоусой. Та, впав в отчаянье, возненавидела весь род людской, и настаивала на его полном уничтожении, как неудачной ветви земной эволюции.
Сдружилась уже тогда с бесчинствовавшим в миру упырём.
Вместе с ним Медоуса, обладавшая даже большей способностью, чем Василиса, концентрировать и управлять земными энергиями, разрушила два величайших царства, две цивилизации, существовавших в ту эпоху на планете Земля — Гиперборею и Атлантиду.
А потом сама пала от руки соплеменника, оставшегося в истории человечества под именем Персея.
Память о том конфликте сохранилась теперь разве что в легендах, в которых потомки первобытных гомо сапиенсов Медоусу окрестили Медузой Горгоной, а Василису чтут, как Премудрую и Прекрасную.
Что не помешало, впрочем, их далёким праправнукам, напрочь игнорировать просветительские потуги Василисы Митрофановны.
Получая новые знания, навыки, развивая науку, создавая всё более и более хитроумные механизмы, человечество направляло все эти достижения на одни и те же, в общем-то, цели. Увеличивая площадь среды своего обитания, одновременно опустошали, перестраивали и переиначивали под себя завоёванные пространства.
Безжалостно уничтожая, вырубая и выжигая, леса, распахивая степи, истощая недра, загаживая озёра и реки, убивая зверьё, да и себе подобных аборигенов, попадавшихся им на пути.
И всё-таки едва ли не до последнего времени Василиса Митрофановна верила в животворящую силу всеобщего просвещения.
Ходила, обрядившись в рубище, а то и в звериные шкуры, по диким племенам. Проповедовала, учила добру, то под сенью креста, то под полумесяцем ислама.
Однако и эти, изначально гуманистические, религии, усвоив поверхностно, люди переиначивали на свой лад.
Подхватывали, и распространяли, несли дальше, насаждали огнём и мечём, подвергая самым страшным истязаниям и казням «неверных».
В последний раз Василиса Митрофановна предпринимала подобные попытки в прошлом столетии.
Открыла при усадьбе в Заповедном бору школу, где бесплатно учила грамоте всех окрестных детей, больницу, в которой чудодействовала, пользуя страждущих, баба Ягода.
Еремей Горыныч ходил по сёлам, объяснял крестьянам, как правильно обрабатывать землю, какие культуры сажать, как вести севооборот, и даже растолковывал пользу совместного труда, кооперации, чем снискал у волостного начальства репутацию вольнодумца и потенциального бунтовщика.
Однако и эта попытка народного просвещения закончилась полным крахом.
Однажды, в начале двадцатого века этот народ, который образованная, либерально настроенная общественность представляла не иначе, как трудолюбивого и богобоязненного, бесхитростного, угнетённого мужичка в берестяных лапоточках, ворвался в усадьбу.
Пропорол «сплотатору» Еремею Горынычу живот вилами так, что баба Ягода его впоследствии едва отходила. Порывался «уконтропупить» и «барыню» Василису Митрофановну. Сжёг к чертям собачьим и школу и больницу. Имение тоже намеревался спалить, да Яков, старый каторжанин, по-свойски урезонил-таки предводителей бунтовщиков, ухлопав не дрогнувшей рукой пару-тройку самых активных.
Позже от репрессий и раскулачивания обитателей усадьбы, как «контриков», спасло лишь уединённое месторасположение и всё тот же Яков, умевший разговаривать с новым начальством «по фени», на социально близком, понятном им языке.
С тех пор ни Василиса Митрофановна, ни её домочадцы, не высовывались, не приставали к окружающим со своими нравоучениями, а затаились, жили уединённо и тихо.
Однако, справедливости ради надо отметить, что даже в самые беспокойные времена всеобщей революционной смуты и хаоса гражданской войны, последующих за тем периодами НЭПа, индустриализации и повальной коллективизации, Заповедный бор оставался, по большому счёту, в неприкосновенности.