Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Военным авторитетам Черчилль предложил разработать операцию “Юпитер” - высадка британских войск с Северной Норвегии. Посмотрим, какого масштаба операцию предполагал осуществить Черчилль в качестве помощи России в тот решающий час. На севере Норвегии находилось примерно 70 германских бомбардировщиков и около сотни истребителей. Они базировались на двух аэродромах, их защищали 10 или 12 тыс. солдат. (Именно отсюда немцы бомбили британские конвои, направляющиеся в Мурманск). Если бы англичане сумели захватить оба аэродрома, указывал Черчилль, то можно было бы установить здесь военную базу и северный путь в Россию был бы открыт. “Мы могли бы открыть второй фронт в малом объеме. Если в дальнейшем все пошло бы хорошо, мы постепенно начали бы двигаться на юг, меняя нацистскую карту Европы, начиная с Крайнего Севера”.

Египет, диктовал премьер, нужно защищать так, как англичане защищали бы графство Кент или Сассекс. Черчилль посылает телеграмму в Египет: “Следует создать группы охотников за танками, вооруженных специальным оружием. Нужно защищать до последней капли крови каждое здание, каждый район. Каждый пост сделать решающим полем боя и каждую траншею последним убежищем. Должен главенствовать именно такой дух. Никакой всеобщей эвакуации, никаких планов спасения. Египет должен быть сохранен нами любой ценой”. Первого июля 1942 г. германские войска достигли Эль-Аламейна, находящегося примерно в 200 км в глубине египетской территории и в 60 км от Александрии. Именно в этот день немцы вошли в Севастополь. В тот же день палата общин осуждала политику правительства, и несколько членов парламента в свете поражений на фронтах потребовали отставки Черчилля. Они вменяли ему в вину вторжение в сугубо военные дела и неудачную дипломатию. Черчилль работал над речью, которую намеревался произнести на второй день дебатов, практически всю ночь с 1 на 2 июля. Когда дебаты возобновились, он еще находился в своем кабинете в палате общин, заканчивая последние предложения. Его стенографистка Элизабет Лейтон писала домой: “Я не могу сказать, не будем ли мы к вечеру безработными… Премьер-министр находится в нервном состоянии, необычном для него. Он предпринял колоссальные усилия для написания этой полуторачасовой речи”. Но какой прок в словесной победе?