Избранные произведения. I том

Тут ее лицо снова стало совсем серьезным.

— Ты думаешь, мои сыновья придут?

— Надеюсь.

— А если нет?

— Тогда я посчитаю это самым большим оскорблением, которое мне когда-либо наносили. Пусть тотчас огородят место схватки, а потом заговорят пули!

— Между такими друзьями, какими были вы?

— Друг, который меня оскорбляет, хуже врага. Скажи им, что я хоть и сед, но все еще Олд Шеттерхэнд. Если они не придут, мы будем стреляться. И тогда ваш комитет полетит ко всем чертям и будет избран новый, достойный этого звания. Виннету был вождем апачей. Каким образом его чествовать — решать только апачам!

— Угроза Олд Шеттерхэнда — это не шутка! Ты говоришь серьезно?

— Абсолютно! Для чего жил Виннету? Во имя чего умер? Разве для того, чтобы стать моделью для молодого художника и такого же юного скульптора? Где его душа? Любой ковбой, авантюрист или бродяга может стоять точно в такой же агрессивной позе, как та глиняная фигура там, внизу, которую назвали Виннету! Прошу, Душенька, покажи ей другого Виннету, нашего!

Моя жена вытащила из чемодана фотографии, сделанные ею дома. Когда я подошел к ней, чтобы отыскать нужные, она шепнула:

— Будь все же добрее. Она же чуть не плачет!

— Она ничего не понимает в искусстве, — ответил я так же тихо, — и боготворит своих внуков. Оставь меня!

Я уже говорил раньше, что взял с собой великолепного «Виннету» Саши Шнайдера. У нас было много снимков с его картины. Я вынул один и повесил на стену, потом зажег лампу. Свет теперь падал на фото с двух сторон, и крест, над которым парил вождь апачей, стал светиться.

— Это наш Виннету, — пояснил я, — а не ваш. Посмотри на него!

Она подняла глаза, но ничего не сказала. Молча подошла ближе, отступила назад, шаг за шагом — снова молчание. На ее лице застыло выражение высшей радости, источник которой она не смогла указать.

В это время в помещение вошел тот, чьего появления ожидали меньше всего, — Тателла-Сата. Видимо, после сегодняшнего открытия — полагаю, Инчу-Инта уже сообщил ему о нем — у него появилось неодолимое желание разыскать меня, чтобы узнать подробности. Увидев фото, он застыл у дверей, не спуская с него восхищенных глаз.

— Уфф! — наконец сорвалось с его уст. — Это Виннету? В самом деле наш Виннету?

Я кивнул.

— Но не плоть, а душа! — продолжал он. — Его душа парит в небесах. Над крестом. Прямо как над тем крестом, который он вырастил у меня дома. Я вижу, что из его волос выпало перо вождя — последнее земное, что у него оставалось. Теперь он спасен, он свободен. И это прекрасно!

Шаман был в восторге. Его губы шевелились, но слов не было слышно. Прошло несколько секунд, прежде чем он громко произнес: