Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
Вместо того чтобы заорать на весь кабинет «Да! Да! Да!», я промямлил:
– Мне жить негде в городе.
– Это не проблема. Я разговаривал с первым секретарем Кировского райкома партии. Он тебе по льготной очереди гостинку готов предоставить. Хорошие работники всем нужны! Готовься, с понедельника приступишь к работе на новом месте.
Так закончилась моя ссылка в Верх-Иланске, и я вернулся в город.
33
Под ногами скрипел снег, легкий морозец покусывал щеки, было безветренно и солнечно. Я и Неля Паксеева шли к центру поселка.
– У меня справка есть, – соврала она, – я психически ненормальная, так что судить меня никто не будет. Ты меня зря стращаешь, Андрей Николаевич, я в городе была, у юриста консультировалась.
– Ни у кого ты не была и нигде не консультировалась. Про свою справку оставь рассказ для убогих: я тебя на похоронах видел, ты – не глупышка, ты – стерва. Умная, изворотливая, опасная. Мой долг – нейтрализовать тебя.
– У меня правда справка есть, – упорствовала она.
– Хорошо, Неля! Послушай про справку. За соучастие в убийстве тебя будут судить, но отправят не в зону, а на принудительное лечение. Лечат там лекарством под названием «сульфозин». Ты вскоре полюбишь сульфозин, и он станет для тебя кнутом и пряником в одном шприце.
– Никогда не слышала о таком лекарстве.
– Если бы слышала о нем, мне с тобой было бы не о чем говорить. Итак, тебе присуждают принудительное лечение. В первый же день в больнице, чтобы ты поняла, что попала не на курорт в город Сочи, тебе вколют четыре дозы, так называемый квадрат: по одному уколу в ягодицы и по одному под лопатки. От сульфозина у тебя разовьется дикая мышечная боль, поднимется температура, тебя будет ломать и крутить, как при гриппе. Как только действие лекарства отойдет, его вколют снова. Через неделю тебя переведут на щадящий режим и станут колоть только раз в сутки, но уже не просто так, а за какую-нибудь провинность: не так посмотрела на санитара, уронила ложку в столовой, чихнула при врачах. Скоро ты полюбишь сульфозин – тот день, когда ты не увидишь шприца, ты будешь считать самым лучшим днем в твоей жизни. Пройдет год, и ты станешь покладистой, как овечка. Ты без всякого сульфозина будешь выполнять любые требования медперсонала. Пока ты молодая, санитары будут развлекаться с тобой, как состаришься – станут брезговать. Лет через шесть врачебная комиссия признает, что ты перестала быть общественно опасной, и тебя выпишут из больницы. Ты приедешь в Верх-Иланск, родственники посмотрят на тебя и сдадут в интернат для душевнобольных. Дураки, Неля, они ведь никому не нужны.
Она задумчиво вздохнула, заискивающе посмотрела на меня:
– А если я тебе все расскажу, тогда ты заступишься за меня?
– Нет. Тогда я просто забуду о нашей сегодняшней встрече. Выбирай, Неля, выбирай: или откровенный разговор со мной, или психушка и сульфозин. Вспомни про сына, Неля. Если тебя будут судить, то на свободе ты его увидишь, когда пацан из армии вернется, не раньше.
Она презрительно скривила губы:
– Ой-ой-ой! Испугал! Иди детишек в детском саду пугай, а я уже таких ухарей проходила.
Я похлопал Нелю по плечу:
– Желаю тебе попасть в тюрьме в хорошую камеру! Дурочкой там не прикидывайся, а то бить будут, подумают, что ты над всей толпой издеваешься.
– Погоди! – Паксеева вцепилась мне в рукав. – Чего ты меня дурочкой попрекаешь, а самому слово сказать нельзя! Это ты псих, Андрей Николаевич, а не я. Хочешь узнать, как все было, тогда слушай. В тот день я шла по улице, и меня к себе позвал Ванька Огородов…
– Что-то ты начала не с того краю, – неодобрительно пробурчал я.
Паксеева, не обращая на меня внимания, продолжала:
– Ванька говорит: зайди ко мне, дело есть. Я зашла и забеременела.
– С одного раза забеременела? – усомнился я.
– Да нет, я несколько раз к нему заходила, и вот – залетела! Чую, придется рожать, а отца у ребенка нет. Я к Седову, напомнила ему про золото и говорю: «Если до конца сентября ты на мне не женишься, то я выйду замуж за другого, и все приданое ему достанется». Он стал мяться, мол, нас так быстро не распишут, а я ему говорю: «Для тебя, Толя, в ЗАГСе исключение сделают». Вижу, он весь в сомнениях. Я оставила его в покое, съездила в город и на все сбережения купила три золотых колечка. Дома положила их в раствор куриного помета. Кольца потемнели, покрылись налетом. Я пришла к Седову и говорю: «Всю банку я показать тебе не могу, а вот три колечка из нее я, незаметно от отца, вытащила. Если не веришь, что это золото, съезди к ювелиру в город и проверь». Он съездил и говорит: «Сколько в банке золота осталось?» Я показала половину.