Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1

Супруга подняла на мужа глаза, полные отчаяния:

— Ну, скажи мне, милый мой, как это мирный город превратился в зону боевых действий и не ночью, а среди дня?

— Да потому, что власть после летних штурмов в ингушской Назрани и чеченского Грозного, после убийства детей в осетинском Беслане, по существу должных выводов не сделала, урок не извлекла… — хмуро и страдальчески ответил Иван Михайлович.

Он невольно помрачнел еще больше, помолчал и продолжил возмущенно говорить:

— В Нальчике была совершена настоящая войсковая операция, направленная против государственных органов. Видимо, главной целью террористов было показать беспомощность власти. И это им, между прочим, удалось.

— Но хоть сейчас президент Путин появился в телеокне и что-то скомандовал: «Не допустить, чтобы хоть один боевик смог покинуть пределы города», — сказала Лидия Игнатьевна, понизив голос. — А ведь раньше ему трудно приходилось в случае чрезвычайной обстановки… Так было во время катастрофы атомной подводной лодки «Курск», в ходе захватов заложников на Дубровке и в Беслане..

Итак, старики знали все потому, что внимательно штудировали газеты, смотрели ежечасно телевизионные передачи, слушали бесконечно новости на различных радиостанциях. Но уверенности у ветеранов не было, что их права и жизнь может защитить законный президент. Но они еще верили в него, Путина, как бы осознавая тот факт, что надежда умирает последней. Два прокурора — Колесникова и Шепеля — бросил на расследование уголовного дела в Нальчике, хотя они еще не разобрались в бесланской трагедии. Заместитель Генерального прокурора утверждал, что организаторами этого нападения были застреленный в ходе столкновения глава «Ярмука» Анзор Асте-миров и Ильяс Горчханов… Они басаевцы, их «джамат» и явился центром террористического подполья… А толку мало. Убили в январе 2005 года предыдущего главу «Яр-мука» Муслима Атаева, а знамя его подхватили другие боевики.

«Вывод очевиден. Россия пламенела гражданской войной, которая охватила многие территории Северного Кавказа, — грустно думал Иван Михайлович. — Да, как при Ленине — гражданская война со всеми ее атрибутами: восстал уже нищий в лице бандитов против коррупционеров, местной воровской буржуазии. И здесь на примере Нальчика это не «международный терроризм», как нас убеждают правители. И никакой это не террористический акт, а мятеж по захвату власти. Это опасный симптом. Такого не было ни в США, ни в Великобритании, ни в Испании. Бойня в Нальчике напоминает захваты городов и сел в Афганистане, Ираке. Бандитские рейды продолжаются, а от России хотят оттолкнуть Кавказ, если Путин не будет искать и ликвидировать причины этих кровавых налетов, не будет жестким и последовательным в ликвидации бандитов, и борьба с чиновничьей коррупцией, создавать рабочие места в регионах, а на деле президент обязан защитить безопасность и суверенитет России, разработать внятную политику на юге страны. Русские из республик уходят, а это приведет к потере Северного Кавказа. Нужна четкая программа действий… Силой оружия стабильности на Кавказе не получишь. Военные давно сделали войну своим промыслом, российские генералы понастроили в Ставрополе, Краснодаре, Ростове, Волгограде и других городах свои супермаркеты. Они наживались вместе с чиновниками на кавказских войнах и восст ановлении разрушенной Чечни. ФСБ десять лет ищет Басаева… Когда же его поймают? Страна уже умывается кровью… А народ ждет мира…»