Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

Однако хозяин, явно задетый, истолковал мое замечание несколько иначе.

— Но ведь без торговли общество…

— Оставьте! — прервала его Маргарита. — Эмиль презирает все профессии, кроме своей собственной.

Быть может, в ту пору мне была свойственна некоторая самонадеянность, но это не помешало мне почувствовать после реплики Маргариты, что я начинаю сдавать позиции. Правда, я и не собирался участвовать в каком бы то ни было состязании. Вступать в борьбу за женщину почти в одинаковой мере унизительно и для тебя, и для женщины, которая должна потом послужить вещественным вознаграждением победителю. Это напоминало мне сиротский дом, где надзирательница иногда говорила: «Кто будет вести себя примерно, получит на обед рисовую кашу с молоком».

— Я уважаю героические профессии, но считаю, что не только они являются обладателями патента на героизм, — заявил Тодоров.

— Зря вы сердитесь, — успокаивал я его. — Я нисколько не претендую на звание героя.

— Я неточно выразился. Мне хотелось сказать, что круг людей, защищающих интересы родины, гораздо шире, чем вы думаете, и не ограничивается только той областью, где вы служите.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Если защита родины будет ограничиваться лишь нашими служебными обязанностями, то родине не позавидуешь.

Эта моя уступчивость приподняла настроение хозяина, и он стал излагать свои мысли о значении торговли — внешней и внутренней — конечно, в самых общих чертах. Вообще Тодоров говорил со мной добродушным и чуть-чуть нравоучительным тоном, пытаясь втолковать мне, без особой надежды на успех, некоторые азбучные истины.

— И все-таки внешняя торговля во многих отношениях заманчивей, — осмелился я заметить.

Однако, учуяв грозящую опасность, Маргарита поспешила воскликнуть:

— Какое роскошное зеркало!..

— Особенно когда видишь в нем ваше отражение, — галантно добавил хозяин.

Затем подали кофе и конфеты.

Шесть часов. Черно-белый пароход исторгает надрывный, решительный рев, словно готовится пересечь океан, хотя рейс до Мальме длится не более часа. Грохот машин становится сильней, и корабль медленно отделяется от причала. Дороти стоит на палубе в очень красивом платье в белую и синюю полоску. Разве мыслимо морское путешествие без такого платья? Она вскидывает на прощание руку, и мы с Грейс отвечаем ей с берега тем же.

К счастью, пассажирский пароход быстро исчезает за товарными судами, так что уставшие от махания руки теперь могут отдохнуть.

— Возьмем такси? — спрашиваю у секретарши, стоящей возле меня, как истукан.

— Зачем? Мистер Сеймур живет совсем рядом.

Пройдя метров сто по набережной, сворачиваем на широкую тихую улицу. На углу высится отель в современном стиле. На его фасаде, облицованном гранитом, неоновая вывеска: «Кодан».

— До чего унылый вид… — произносит Грейс.

— Вы слишком нелестно отзываетесь о моем отеле.