Электронная книга - «Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
Третий том полного собрания сочинений «Агата Кристи в трёх томах». В хронологическом порядке, с разделением по циклам, переводчики и год первой публикации указаны в конце каждого произведения. Сборка: Diximir (YouTube) 2021 г.
Вслед за тем Эверард подарил миру эпическое полотно с изображением кабака под названием «Романтика»: темная улица под дождем, полуоткрытая дверь, огни, блеск стаканов, человек с лисьей физиономией, входящий в дверь, — маленький, серый, ничтожный, с жаждущим взором и алчно приоткрытыми губами, стремящийся скорее забыться.
По этим двум полотнам Эверарда окрестили живописцем «рабочего человека». Он занял свою нишу. Но не пожелал в ней остаться. Его третьей и наиболее блестящей работой явился портрет в полный рост сэра Руфуса Хершмана. Знаменитый ученый изображен на фоне лабораторных полок, тигелей и реторт. В целом картина обладала своего рода кубистическим эффектом, но линии перспективы сочетались необычным образом.
Теперь он завершил свою четвертую работу — портрет жены. Нас пригласили посмотреть ее и высказать свои замечания. Эверард хмурился и глядел в окно; Изобел Лоринг прохаживалась среди гостей и поддерживала непринужденную беседу, обмениваясь с ними точными и профессиональными, как всегда, рассуждениями о живописи.
Мы также высказались. Так было положено. Мы с восхищением отозвались о манере, в которой выписан розовый атлас. Такая трактовка, заметили мы, по правде сказать, изумительна. Никто до сих пор не писал атласа в такой манере.
Миссис Ламприер, которая, как я знал, была одним из самых толковых знатоков и критиков искусства, почти тотчас отвела меня в сторону.
— Джорджи, — произнесла она, — что он с собою сделал? Его вещь мертва. Она такая гладко-безличная. По-моему, это черт-те что!
— «Портрет леди в розовом атласе»? — осведомился я.
— Именно. Хотя техника превосходна. И какая тщательность! Той работы, что здесь проделана, хватило бы на шестнадцать картин!
— Слишком тщательная работа? — предположил я.
— Похоже на то. Если в ней что-то и было, то он это убил. Чрезвычайно красивая женщина в платье из розового атласа. Отчего было не сделать цветную фотографию?
— Действительно, отчего? — согласился я. — Полагаете, он сам это сознает?
— Разумеется, сознает, — ядовито отозвалась миссис Ламприер. — Разве вы не видите, как этот человек нервничает? Подобное, смею сказать, случается, когда начинают смешивать с делом свои чувства. Он вложил всю душу в портрет Изобел, потому что она — Изобел, и не сумел передать ее сути, потому что не хотел обижать. Он ей слишком польстил. Иногда, чтобы раскрыть душу, художнику приходится жертвовать внешней красивостью.
Я задумчиво кивнул. Эверард не преувеличил внешних достоинств сэра Руфуса Хершмана, но ему незабываемо удалось передать на холсте личность этого человека.
— А ведь Изобел — такая сильная натура, — продолжала миссис Ламприер.
— Возможно, Эверарду не удаются женские портреты, — предположил я.
— Возможно, и так, — глубокомысленно подтвердила миссис Ламприер. — Да, может быть, в этом все дело.
И как раз вслед за тем она, с присущим ей гениально верным чутьем, вытащила из груды беспорядочно составленных на полу холстов один, повернутый лицом к стене. Всего холстов было штук восемь. Лишь по чистой случайности миссис Ламприер выбрала именно этот — но, как я уже говорил, с миссис Ламприер такое происходило сплошь и рядом.
Когда она повернула холст к свету, у нее вырвалось удивленное восклицание.
Он был незакончен — просто грубый набросок. Женщина, или скорее девушка, в возрасте не более двадцати пяти — двадцати шести лет, как мне показалось, сидела, слегка подавшись вперед и подперев рукою подбородок. Меня сразу же потрясли две вещи: необыкновенная живость портрета и его поразительная жесткость. Эверард написал его с какой-то мстительной силой. Даже сама поза девушки казалась извращенной — она словно подчеркивала в ней всякий оттенок неуклюжести, грубости, всякий острый угол. Это был этюд в коричневых тонах — коричневое платье, коричневый фон, карие глаза с тоскливым, жаждущим взглядом. Жажда вообще была преобладающим настроением в картине.
