Наследница огненных льдов

В пасмурную погоду собаки несли нарту Тэйминэут вперёд, а мы с Эспином брели следом. Привал на обед случился сам собой. Мы преспокойно шли за нартой, как вдруг собаки залаяли и вильнули в сторону. Тэйминэут, как могла, пыталась унять своих подопечных, но ничего не вышло. А тут и Зоркий решил рвануть к взбесившейся стае.

Вскоре я увидела петляющую тень и поняла в чём дело. По снегу бежал белый заяц, и собакам срочно захотелось поохотиться. Тэйминэут сориентировалась быстро: дёрнула спинку нарты в сторону, а сама соскочила с полозьев. Нарта завалилась на бок, всё её содержимое выпало на снег, а собаки заметно притормозили, не в силах тащить то, что не катится, а волочится.

Тэйминэут поспешила достать из колчана стрелу, натянула лук, и пронзённый ушкан окропил своей кровью снег. Вот и наш обед. И место для привала подходящее.

Пока Эспин рубил тальник в стороне, а костёр разгорался и медленно погружался в тающий наст, Тэйминэут мастерски ободрала и разделала свою добычу, чтобы сварить из неё всем нам суп.

– А мне? Дай глаза!

Девушка непонимающе стала озираться, в поисках источника звука, а когда увидела вылезающего из рюкзака Брума, не стала пугаться, просто озадачено спросила:

– Ты кто?

– Дух очага и уюта, разве не видно? Давай, покорми меня, если не хочешь, чтобы я на тебя прогневался.

Тэйминэут без лишних слов выковыряла из заячьей головы любимое лакомство Брума и отдала ему.

– Дух очага, – обратилась к нему Тэйминэут, пока хухморчик смаковал глаза, – скажи мне, откуда ты здесь взялся?

– Откуда-откуда, – проворчал тот, – из дома, где бестолочь живёт.

– Из моего дома, – пришлось пояснить мне Тэйминэут.

– Так значит, ты домашний дух и моего мужа, – истолковала она по-своему эту новость и тут же набросилась на Брума с расспросами. – Дух очага, скажи, что мне сделать, чтобы муж ко мне переменился? Как прийти в его дом, где ты властвуешь? Какую жертву тебе принести, чтобы мой муж не отвергал меня?

– Жертву? – полакомившись вторым глазом, спросил хухморчик. – Жертвы я люблю, особенно съедобные. Значит так, кормить меня будешь три раза на дню. Глаза, кишочки, косточки – это ты добыть всегда сможешь, не то что некоторые. Ну, и ещё меня надо холить и лелеять, да. Побольше нежностей и добрых слов. И собак своих ко мне не подпускай, не хватало мне ещё и серой шерстищи.

Вот наглец! Пользуется суеверным страхом и выклянчивает себе привилегии.

– А что взамен? – не удержалась и спросила я Брума. – Может ты ещё и заставишь Эспина полюбить Тэйминэут?

– Это его лично дело, – нашёлся с ответом хухморчик, – я в ваших любовях и женитьбах ничего не понимаю. Я тут дух очага и уюта, без меня у вас всё пойдёт в тартарары. Так что слушаться меня надо, чтобы уют не испарился и очаг не погас. Ясно?