Черная Призма [litres]

Кип подумал, что это могут быть лошадь и телега семейства Сендина. Сансон, который никогда не был сентиментален, схватил несколько апельсинов и распихал по карманам.

Вероятно, он был прав. Кип не ел целый день и до сих пор не замечал, что голоден. Несмотря на то что ему казалось, что его сейчас вырвет, он потянулся к полуутонувшей лошади и тоже схватил несколько апельсинов.

Они подплыли к водяному рынку. Становилось жарче.

Кип услышал странные крики. Впереди еще бушевали пожары. Водяной рынок представлял собой маленькое круглое озеро, которое регулярно чистили, чтобы поддерживать ровную глубину. Говорили, что когда-то и река, и город были намного больше. Река вроде бы была судоходной ниже водопадов до самого Лазурного моря, а потом от Ректона вплоть до гор, и по ней приезжали торговцы со всех Семи Сатрапий за знаменитыми тирейскими апельсинами и прочими цитрусовыми. Сейчас только маленькие плоскодонки могли пройти вниз по реке, и многочисленные разбойники с радостью избавляли торговцев от всего ценного, что заставляло большинство фермеров отправлять свои апельсины более медленным путем – хорошо охраняемыми и гораздо менее прибыльными караванами. Но даже самые маленькие, твердые и толстокорые апельсины, отправляемые караванами по суше, сгнивали задолго до того, как успевали достичь далеких дворов, где знать и сатрапы платили целое состояние за этот деликатес. Так что почти каждый год какой-нибудь молодой фермер пытался прорваться по реке – и порой им удавалось добраться до Гарристона и вернуться домой с полным кошельком – если они умудрялись не попасться разбойникам по дороге домой.

Но в целом та торговля, ради которой был построен этот рынок, давно заглохла. Горожане содержали его ради гордости и для личных целей. В любом случае, все дороги уже сходились к водному рынку, вокруг были построены склады, так что теперь в них хранились баржи, которые плавали кругами каждый базарный день согласно правилам и этикету, которых чужаку было не понять. В середине водного рынка находился островок, связанный с северной стороной разводным мостом.

Когда они оказались неподалеку от острова, Кип увидел, откуда слышались крики. Мост был опущен, а сам остров был забит животными, отрезанными огнем. Даже мост, прогибавшийся под весом десятков лошадей, овец, свиней и шевелящимся ковром крыс, дымился с одной стороны. Выпучив от ужаса глаза, тягловая лошадь кирпичника была готова броситься вперед, хотя куда – невозможно было понять. Животные переполняли остров; они забили весь маленький его круг и весь мост.

Кип был настолько поглощен зрелищем, что выплыл на середину реки между причалами и островом.

– Мастер, здесь так жарко, – услышал Кип молодой голос наверху и позади.

Кип задергался и обернулся. На высоком берегу рыночного круга стоял молодой человек чуть старше Кипа. Он был только в красной набедренной повязке. Его кудрявые черные волосы и обнаженная грудь блестели от пота. Он оглядывался через плечо, вероятно на человека у себя за спиной. Кип не мог разглядеть его, но ждать не собирался. Он подумал, что они могли слышать его, когда он бил руками по воде, но, вероятно, рев пожара поглотил звуки.