Спасение Джулс [ЛП]

— Я же говорил, что сделаю с тобой, если кто-то тронет хоть волосок на ее голове, разве нет? — Я бил костяшками пальцев по его лицу снова и снова, пока треск костей не ослабил мою жажду крови.

Взглянув на Сала, увидел боль и гнев в его глазах. Они стали почти черными от той же ярости, что и у меня.

— Что это за чертовщина? — кричал он, размахивая фотографиями в воздухе. — Где, ты на хрен, их взял? — прорычал он.

Я вытер пот со лба и отпустил мужчину.

— Этот членосос — Джон — следил за ней, Сэл. Грёбаный мудак фотографировал её с самого детства. — У Сэла округлились глаза. — Да, ты меня слышал. Твой так называемый партнер — чертов педофил! Снимал ее в двенадцать и тринадцать лет в ее собственной комнате! — Я вложил всю ярость в свой голос, обходя вокруг стула и глядя на окровавленного засранца. — Они были повсюду у него дома. — Я с глумлением смотрел на человека, которого планировал избить до полусмерти.

Его глаза расширились в ответ на мои слова. Очевидно, он не знал, насколько отмороженным был его босс.

Он покачал головой, стряхивая кровь, которая текла у него из носа и со лба.

— Я ничего об этом не знал. Клянусь!

Я не верил ни единому его слову.

— Я сжег все, кроме этих, чтобы показать ее отцу, какой ты мерзкий, растлевающий детей кусок дерьма.

Сэл облокотился на стол позади меня, побледнев, в его глазах горел огонь. Стефан положил руку ему на плечо и зашептал на ухо. Я понятия не имел, что он сказал, да и мне было все равно. Единственное, что меня волновало, — найти Джона и убедиться, что он больше никогда не сможет причинить боль другой девушке.

Я подошел к столу и указал на предмет. Сэл протянул мне четырехдюймовый нож с садистским выражением лица. Я впился взглядом в покрытое кровью лицо.

— Где найти Джона?

— Я... я не знаю.

Я надавил лезвием на мизинец. Медленно провёл ножом по его коже, чувствуя, как каждый слой рассекается, и остановился, когда дошел до кости. Его глаза выпучились, и он прикусил разбитую губу, из которой хлынула кровь.

— Ну что, теперь ты заговоришь, или мне продолжать? — Мудак застонал, избегая смотреть мне в глаза. Я схватил его за окровавленный подбородок и рывком заставил смотреть на меня. — Ты знаешь, где он? — выговорил я сквозь стиснутые зубы.

Парень плакал. На самом деле заплакал. Слабак.

— Он может быть в доках. Мужик, я не знаю. Он пришел ко мне с этим предложением. Большие деньги за девочек для какой-то группы. В обмен на девочек он получит какую-то особенную киску. Сказал, что это дочь его президента или типа того. Дерьмо, мужик, я не знаю! — Он закричал, когда я надавил лезвием на его палец, расщепляя кость.

— Угадай что, мразь? Отец этой девчонки вон там, — указал я другой рукой. — И я ее мужчина. Ты только что крупно облажался.

Рухнули все моральные принципы, которые могли сдерживать меня, и я вогнал сталь в кость. Ублюдок закричал, когда ему отрезали палец. Я смотрел, как он падает на землю. Бросив нож, наблюдал за больным мудаком и, устав от его криков, вставил ему кляп. Все это время он умолял. Меня это не трогало.