Электронная книга - «БЧ. Том 6 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спасибо за службу, — равнодушно произносит Владимир и расстегивает на груди рубашку.
Лицо императора вытягивается. Испуганного Юсупова едва ноги держат. Наступившую тишину прерывает писклявое оповещение:
- Трнк. Вы давно не заходили в «Кексики». Стынет замешанное тесто для кексиков с шоколадной крошкой.
— Простите. Забыл выйти из приложения, — морщится цесаревич, суя руку в карман и выключая звук на мобильнике.
Юсупов впадает в мандраж, ему приходится опереться о шкаф, чтобы не упасть, а император, округлив глаза, орет:
— Вова! Что это значит?!
— Пытаюсь защитить себя всеми возможными способами, — объясняет цесаревич. Он стягивает с ротмистра мундир гвардейского образца, с красными лацканами и золотыми нашивками. — Найди лучше бинты в аптечке в своем столе, отец.
Михаил в шоке смотрит, как Владимир облачается в мундир ротмистра, затем надевает его брюки, расшитые золотыми галунами. Свою старую одежду цесаревич бросает на обезображенное лицо бедного Фрола.
— Генерал Юсупов, будьте добры — оденьте Его Высочество престолонаследника Владимира, — кивает цесаревич на труп коменданта. — Отец, где бинты?
— Ты сошел с ума, — устало выдыхает Михаил, не двигаясь. — Сын мой.
Пока Юсупов дрожащими руками надевает на труп одежду цесаревича, Владимир извлекает из стола аптечку и принимается обматывать лицо бинтами.
— Вы обознались, Ваше Величество. Я всего лишь дворцовый ротмистр, — усмехается под повязками наследник. — Раненый в лицо и благородно уступивший Целителей умирающим бойцам. Так что объявляй кончину старшего сына, отец. Официально ты был прав. Перун попытался меня убить и преуспел, — Владимир позволяет себе легкий смех. — Монархи ведь никогда не ошибаются.
Я захожу в парадный вход школы. Холл и коридоры окрашены в яркие жизнерадостные тона, стены украшены декоративными орнаментами. Что называется, школа для детей. Красиво, бодро, разнообразно, только пусто и непривычно тихо.
Прежде, чем пойти сюда, созвонился с Софией. Хотел в сухом остатке узнать, как же она так хреново обеспечила безопасность моей семье. Княгиня со страху впала в ступор, но все же отмерла и сказала, что усилила охрану и следящие за Леной и родителями патрули. А также обеспечила поселок средствами обнаружения рыбоглазых. То есть, все уличные, скрытые, домовые и школьные камеры апгрейдили приложением по опознаванию, характерной для «зомби», стеклянности зрачков. Если бы «пересмешник» засветился на улице или на пороге школы, его бы сразу же стреножили. Посторонним тоже нет входа в поселок. Но Гоша и здесь вывернулся. Поймал на крючок местного школьного учителя.
Успеваю дойти до лестницы, как сверху раздается истошный вопль:
— Кто здесь? Пошел живо отсюда! Иначе я взорву эту девочку!
— Не кипишуй, я свой. Меня послали похитители твоей жены и дочери.
— Что-о?! — в ужасе завывает учитель истории Ситкин Виктор. — С ними все хорошо?! Когда вы их выпустите?! Я же сделал всё, как сказано!
Сверху льются причитания. Я же неспеша поднимаюсь по ступенькам. Из-за перил показывается вспотевшее тощее лицо Виктора. Натягиваю спокойную улыбку. А на душе орава магнофелисов скребется. Делаю огромное усилие, чтобы не ускорить шаг. До момента взрыва осталось сорок минут. Успею.
Теперь вижу целиком учителя, и не только. Стоя у двери кабинете, Виктор крепко держит локтевым сгибом за шею заплаканную Лену. Слезы бегут по родному нежному лицу, от взгляда на которое мое сердце взрывается на остро-режущие. Едва успеваю удержать Когти — резаки почти вспыхнули, чуть не содеяв непоправимое.
— Виктор Степанович, — сестренка умоляет историка, — зачем вы это делаете?! Вы же хороший!
Но Виктор смотрит только на меня, в другой руке крепко держит детонатор, от которого три провода тянутся к поясу шахида с железными цилиндрами. Проводов, как и описывал Егор, три: белый, черный, красный. Первые два — положительный и отрицательный, если любой перерезать, бомба сделается безвредной. Красный похож на цепь на размыкание, разрыв приведёт к самоуничтожению. Они переплелись, и не уверен, что смогу сжечь кислотой белый или черный провод с расстояния, не повредив красный. А красный — значит, моментальная детонация.
Замечаю, что на запястье Виктора натянута розовая резинка для волос.
— Где остальные дети? — спрашиваю, и Лена только сейчас замечает меня. Ее ручки самопроизвольно тянутся в мою сторону, ротик распахивается, но я качаю головой, и сестренка, умничка, сдерживает порыв и, сжав плотно губки, только нечленораздельно мычит, подавляя в себе крик изо всех сил.
Виктор меня не узнает. Может, повезло, и я наяву не слишком похож на свои фотографии в газетах, а может, он на таком бешеном взводе, что и родную мать не признает.
— Там, — кивает историк на закрытую дверь позади и сразу же верещит: — Вы привезли мою семью? Отпустили их? Как вас впустили сюда дружинники?
Последний вопрос он задает с подозрением.
— Официально я один из дружинников, но меня послали сами знаете кто удостовериться, что вы соблюдаете условия, — придумываю на ходу и замечаю телефон в кармане брюк у учителя. — Не веришь — звякни похитителям.
— Не могу! Глушилки! — отчаянно говорит Виктор.
Знаю, что не можешь. Я сам сказал дружинникам заглушить сотовые сигналы. Просто сейчас удостоверился, что сработало.
Что ж, самая очевидная версия подтвердилась. Гоша взял в заложники семью историка, принудив его стать смертником, шантажируя жизнями родных.
— Как мне быть? — спрашивает Виктор. — Ваш главный обещал позвонить мне и отменить подрыв, если князь Бесонов выполнит его условие!
Условие — это, видимо, прикончить цесаревича.
— Действуй по плану, — стараюсь говорить холодно.
— По плану?! — вскрикивает историк. — То есть умереть ровно в четыре?!
Так себе план, конечно.
— Тебе же сказали, что иначе сделают с твоей семьей? — тяну я время.
— Только не трогайте их! Прошу! — Виктор сглатывает ком в горле. — Хорошо, я понял, я подорвусь в четыре. Вместе с этой девочкой.
После этих слов мы с Леной вздрагиваем. Она смотрит неотрывно на меня, ее губы дрожат. Но слезы больше не текут. Собралась. Верит в своего брата.
Я почти уверен, что Бригантина не защитит Лену. В поясе шахида должна быть не обычная взрывчатка, а с примесью зеленки из Осколков. Варианты, какие есть варианты? Хэдшот кислотой? Не выйдет. Виктор держит большой палец на пусковой кнопке. Одно судорожное движение, и взрывчатка сдетонирует. Единственный способ спасти Лену — мгновенно перерезать белый провод. Но, чертов Эразин, как?! Он спутался с красным и черным!
Перестав видеть во мне угрозу, Виктор немного отпускает девочку, чуть отодвигаясь. Лена случайно касается ладонью спутанного комка проводов, и меня осеняет идея.
Бросаю быстрый взгляд на Виктора. Убеждаюсь, что за выражением моего лица следит только сестренка. Она неотрывно смотрит на меня, ждет, что сильный братик спасет ее. Прости, родная, в этот раз без тебя он не справится.
Я указываю глазами на провода. Лена хлопает мокрыми ресницами. Заметила мои телодвижения, это хорошо. Еще пару раз стреляю взглядом на разноцветный комок, и девочка неуверенно касается дрожащими пальцами проводов. Киваю. Давай, солнышко, распутай. Ты сможешь.
— Что ж, раз ты понял свою задачу, — показательно, по-злодейски ухмыляюсь. — Мне здесь делать нечего. Удачно повеселиться.
— Вы все чудовища, — роняет слезы Виктор, крепко прижимая Лену к цилиндрам со взрывчаткой. — Чем эта девочка провинилась? Она еще ребенок!
У меня чуть глаз не выпадет от такого поворота. Какой-то гребаный каламбур. Кто кого тут спасает?
Слежу за пальчиками Лены. Медленно-медленно они перебирают провода, разводя и распутывая их. Сама Лена безотрывно смотрит мне в глаза. Поддерживаю ее взглядом. Еще немного, малышка. Ты на верном пути. Когда все это закончится, обещаю сводить тебя в кафе, куплю много-много мороженого.