Чан Кайши

А через три года тихая и застенчивая Золотце появилась в дверях шанхайского дома Чана и Дая[15], держа за руку симпатичного худого мальчика. Она надеялась, что Дай признает ребенка, но тот, спрятавшись от нее на втором этаже, даже не захотел увидеться. Поговорив с Чаном и все поняв, заплаканная женщина бежала, бросив сына на произвол судьбы. Сдержав слово, данное «кровному брату», Чан усыновил мальчика, дав ему детское имя «Цзяньгао», то есть «Тот, кто выстроит столицу Гао»[16], а в соответствии с генеалогической хроникой своего клана — имя Вэйго (перевод тот же, что и имени Цзинго: «Тот, кто будет успешно управлять государством»)[17].

Так у Чана появился второй сын. Он поручил его заботам любовницы Ечэн, которая и вырастила мальчика, сохранившего к ней сыновью привязанность на всю жизнь. Чан привез Ечэн и нового сына к себе на родину, в деревню Сикоу. Бабушка Ван встретила нового внука с радостью, но жена Чана, Фумэй, не захотела поселить его в доме. По воспоминаниям Вэйго, она поместила его и Ечэн в сарае, где хранились дрова и сено и было полно блох, атаковавших незваных гостей. Только через некоторое время, сжалившись, их забрал к себе в дом старший брат Чана. У него они и жили несколько лет, до тех пор, пока в 1924 году не переехали в Нинбо.

Между тем президент Ли Юаньхун, попытавшийся на первых порах восстановить попранную своим предшественником конституцию, под давлением северокитайской военщины 13 июня 1917 года, как и Юань Шикай, распустил парламент. Возмущенные поведением президента депутаты стали съезжаться в Шанхай, а затем переехали в Кантон, куда 17 июля прибыл и Сунь Ятсен. 25 августа в этом южнокитайском городе открылась чрезвычайная сессия парламента, а 1 сентября Сунь Ятсен был избран генералиссимусом Южного Китая (формально — генералиссимусом всего Китая, но, конечно, военное правительство, которое он создал, не контролировало всю страну).