Черный Рыцарь (ЛП)

Ксан вернулся через некоторое время и спросил, простила ли я его. Я сказала «да», если он найдет Луну для меня.

Что подводит нас к настоящему моменту.

Прогулка на улице по холоду его наказание за то, что он оставил меня ранее. Как только он проведет там несколько минут, я его прощу.

Сильвер сказала, что она ходила сюда со своим отцом и что было так холодно, что она ощущала холод и даже призраков.

Я ухмыляюсь.

Призраки это хорошо.

Ксан будет напуган и...

О, нет.

Призраки.

С тех пор как Ксан исчез с Эйденом и Коулом три года назад, он не любит, когда его оставляют одного в неизвестных местах.

Я слышала, как дядя Льюис тогда разговаривал с папой, и сказал, что их похитили злые люди. Ксану потребовалось два дня, чтобы пройти по незнакомому лесу, прежде чем он смог вернуться домой.

Он пробрался в наш дом через служебный вход, проник в мою комнату и спал со мной в течение месяца после этого.

Хотя он не любил много говорить о том времени с другими, он сказал мне, как сильно ему было страшно оставаться там одному.

Что он звал на помощь свою маму, хотя знал, что она больше не придет за ним.

Тогда я плакала за него. Я просто обняла его и заплакала.

Его боль — моя боль.

Я переживаю это хуже, чем он, потому что, пока он просто рассказывал эту историю, я ощущала каждый холодок на его коже и каждую слезу, которую он пролил, когда звал свою мать в неизвестном темном месте.

Я могла бы также пинать и кричать в своей голове на людей, которые привели его в это место.

Вот как сильно я с ним связана.

Почему я решила, что это хорошая идея привести его на холод и подвергнуть его ситуации, подобной той, что произошла ранее?

Вскочив на ноги, я иду по тропинке, по которой он ушёл. Ветки хрустят подо мной, и я вздрагиваю, будто кто-то схватил меня за плечо.

— Ксан, — зову я, держась тропинки.

Чем больше я захожу по лесу, тем холоднее становится, как и говорила Сильвер. Или, может, мне это кажется.

— Ксан, выходи! Луна дома.

Мой голос срывается, и я сглатываю.

От него нет ни следа, как бы глубоко я ни уходила.

— Ксан!!

Слезы заливают щеки, а грудь сжимается так сильно, что боюсь, как бы она не лопнула.

— Мне так жаль! Я больше не буду этого делать. Пожалуйста!

Сейчас я бегу, мои ноги двигаются сами по себе, преодолевая тропинку, которую знаю, и даже выбегаю на дорогу, по которой никогда раньше не ходила.

Его след простыл.

Я останавливаюсь посреди леса, слезы текут по щекам и скатываются в рот. Мои нетвердые ноги едва несут меня, когда я смотрю на свое окружение, пустое и безлюдное, и без него.

— Ксааан!

Что я наделала?

После, кажется, получаса бесплодных поисков я возвращаюсь домой. Не знаю, как мне это удается, но я справляюсь.

Дядя Льюис паркуется у своей подъездной дорожки, как только я добираюсь до нашей улицы. Мама ушла на встречу со своим агентом, так что ей потребуется много времени, чтобы вернуться.

Не то чтобы ее это волнует.

— Дядя! Дядя! — я подбегаю к нему, и он встречает меня на полпути, нахмурив брови. — Ксан там, и он не вернулся. Он... он...

Я дышу так тяжело, что пропускаю слова и не могу составить связное предложение.

Дядя Льюис обнимает меня за плечи своими успокаивающими руками и наблюдает за мной со спокойным, мягким выражением лица.

— Сделай глубокий вдох, Ким, и говори медленно. Давай попробуем, вдох, выдох. Вдох... Выдох.

Я следую его инструкциям, вдыхая и выдыхая так медленно, как только могу.

Когда я могу говорить, я выпаливаю:

— Ксан исчез в лесу, дядя. Я не могу его найти.

— Как исчез?

— Он искал Луну, — всхлипываю я. — Но она уже дома.

— Хорошо, уверен, что он не ушел далеко. Дыши, Ким.

Я отчаянно киваю.

— Пожалуйста, найди его.

Я буду делать его домашнюю работу в течение года. Я отдам ему все свои M&M и даже приберусь в его комнате.

Как только он вернется, я сделаю для него все, что угодно.

— Ангел?

У меня перехватывает дыхание от папиного голоса. Он переходит улицу, когда его водитель закрывает дверь.

Если папа уже дома, значит, уже поздно.

Дядя Льюис выпрямляется, когда папа подходит к нам. Мой папа высокий, со светлыми волосами песочного цвета и насыщенными карими глазами, и он похож на модели из журналов Сильвер. Он одет в свой идеальный костюм, который Мариан тратит много времени на совершенствование.

— Папочка! — я обнимаю его за талию, пачкая его костюм своими слезами. — Пожалуйста, найди Ксана.

— Что случилось с Ксаном? — он переводит взгляд с меня на дядю Льюиса.

Они обмениваются взглядом, которого я не понимаю, когда я повторяю тарабарщину, сказанную ранее.

— Это моя вина, — плачу я. — Мне так жаль.

— Не говори так, Ангел. — папа гладит меня по волосам за ухом и целует в лоб. — Давай найдем его, и уверен, что он простит тебя.

— Да, — вторит дядя Льюис с улыбкой.

Мы втроем возвращаемся в лес и вместе ищем. Мы идем туда, где были мы с Ксаном, и пытаемся понять, в каком направлении он мог уйти.

Всю дорогу я плачу, когда папа и дядя Льюис говорят мне, что все в порядке и что мы его найдем.

Мы его не находим.

Поздний вечер сменяется сумерками, и довольно скоро начинает опускаться ночь.

Я не перестаю плакать. Каждый раз, когда слезы начинают высыхать, я думаю о том, в каком страхе, должно быть, пребывает Ксандер, и тогда на меня накатывает новая волна.

Что я наделала? Что я наделала?

— Я отведу Ким домой, — говорит папа дяде Льюису.

— Что? Нет! — я кричу. — Я не уйду, пока не найду Ксана.

— Может, он ушёл к себе домой.

— Ахмед позвонил бы дяде Льюису, если бы знал, — настаиваю я.