Практическое пособие по охоте за счастьем

Оголодали, бедные. А потом решили наверстать…

Именно поэтому я позволил себе так много разрешить в предыдущей главе. Чтобы голодные комплексы не развивались, которые разуму не внемлют, а только урчанию голодного желудка.

Сделаю еще одно смелое заявление. Я против голода.

Может быть, не в целом, но в частностях — точно. Когда чего-то страстно и долго хочешь, то самое лучшее, что можно сделать, это найти способ то, что хочешь, употребить. Причем постараться сделать это в наименее травмирующей население и власти форме. Для чего хоть и выпустить свою страсть погулять на волю, но в жестком ошейнике, наморднике и в отведенном месте. И таким образом разрядиться.

— Нет, так не получится.

— Почему не получится?

— Мало ли что может взбрести людям в голову. Может такое взбрести!..

— Если в голову, то не страшно.

— Не понял.

— Я говорю, что если в голову, а не в какую-нибудь другую часть тела, то это полбеды. Если с головой, то много чего себе можно позволить.

— Ну конечно! Не может такого быть, чтобы много, чтобы что хочешь!

— Может.

— Не может! Вдруг он, вдруг у него…

— Ну, что, что?

— Вдруг ему захочется убивать добропорядочных граждан? Причем каждый день и помногу?

— Зачем?

— Просто так. Оттого, что вид крови и мучения жертв вызывают у него чувство наслаждения.

— Это уже не просто так. Это уже более конкретная мотивация.

— Ну и как ему реализовать свою страсть?

— С вышкой или без?

— Без.

— Без, конечно, сложнее. В полном объеме сложнее. Но можно в усеченном. Все равно можно.

— Как? Ну как можно утолить свою страсть к убийству?

— Только убивая.

— Ну вот видите!

— Но почему обязательно убивая людей? Можно убивать… ну, например, цыплят. Покупать каждый день по сто штук…

— Его цыплята не интересуют.

— Тогда можно крыс или кроликов. А чтобы их специально не ловить, пойти работать вивисектором в мединститут, и тогда на совершенно законном основании, скальпелем…

— Но они же…

— Маленькие? Тогда больше подойдет бойня, где перерабатывают в колбасу крупнорогатый скот. Там крови — по колено ходить можно.

— При чем здесь скот? Его люди интересуют. Люди!

— Да? Тогда предлагаю ему устроиться санитаром в морг. Там уже не коровы, там то, что ему нужно. Там — люди.

— Не люди, а трупы.

— Не все ли равно?

— Нет. Трупы не могут испытывать боли. А ему нужно видеть страдания жертв.

— А если хирургом?

— Хирург оперирует под наркозом. А надо, чтобы без наркоза.

— Какой он у вас привередливый.

— Какой есть.

— Ну хорошо, имеется у меня на примете одна подходящая работа. Персонально для него.

— Какая это?

— Зубной техник. Там страдающих жертв — на каждом кресле по дюжине штук в день. И без наркоза.

— А кровь?

— Пусть дерет коренные зубы.

— Перестаньте издеваться!

А никто и не издевается, просто ищет возможность реализовать столь странное желание так, чтобы вроде как и убивать, но в тюрьму не сесть и никого не зарезать.

— Ну хорошо, не подходит стоматология, пусть идет в милицию и допрашивает упорствующих преступников. Там как раз такие, как он, нужны.

— Ему убивать надо.

— Тогда остается война. Там убивать не возбраняется. Там это приветствуется. Пусть идет служить по контракту в армию и пишет рапорт о переводе его в «горячую точку». Не возьмут контрактником эти, возьмут наемником те. Люди, не боящиеся убивать, без дела не останутся…

Вы думаете, я шучу? Ничего подобного, очень даже серьезно говорю. Может быть, чуточку утрируя, но по сути верно.

Если вы что-то хотите — добивайтесь, чего хотите. Если ваши желания выходят за рамки общепринятых норм морали, обращайтесь к психологам, чтобы они избавили вас от этой нежелательной зависимости. Не помогает — ищите суррогатные способы удовлетворения свой страсти. По приведенному выше методу исключения.

А если ничего не делать, то рано или поздно до упора сжатая пружина выстрелит. И тогда мало никому не покажется.

Имел я короткий разговор с одним приговоренным к высшей мере наказания заключенным. Приговоренным за то, что он изнасиловал и убил несовершеннолетнего ребенка, мальчика, сына своих знакомых. Обычный, в принципе, был мужик, если не знать, что он сотворил. По большому счету, такая же жертва себя, как тот мальчик.

Как он до жизни такой докатился?

Обычно докатился, как все докатываются.

Однажды, еще юношей, почувствовал тягу к своему полу…

Постойте, почему вы называете его «извращенец»? Почему говорите — сразу его надо было? То, что я и вы его не понимаем, еще ничего не значит. Сексологи утверждают, что таких «извращенцов» чуть не десять процентов взрослого мужского населения, Ну такой вкус у людей. Немного странный. Что же, всех, кто любит, допустим, горячее молоко с пенками, к стенке ставить? Ну вкус у них такой. И у моего героя, вернее сказать, антигероя, тоже вкус такой. Что еще не извращение. Потому что извращенец и уж тем более маньяк это человек, который свой странный вкус навязывает партнеру. Силой навязывает. Тогда и любитель пенок может стать маньяком, если, допустим, будет кормить незнакомых людей горячим молоком до смерти.