Ораторское искусство с комментариями и иллюстрациями
- Автор: Цицерон Марк Туллий
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Смежка
- ISBN: 978-5-17-133967-8
- Переводчик: Михаил Леонович Гаспаров
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Ораторское искусство с комментариями и иллюстрациями». Краткое содержание книги:
В новую книгу серии «Популярная философия с иллюстрациями» вошли отрывки из риторических трудов Цицерона, показывающие, какими качествами должен обладать оратор, а также фрагменты из политических сочинений, в которых раскрывается природа государства и законов. В третьей части приведены три из пяти Тускуланских бесед, содержащие размышления о важнейших философских вопросах – как остаться доблестным, славным и счастливым перед лицом смерти и тем самым обрести бессмертие души и гражданское бессмертие.
Все тексты снабжены подробными комментариями и разъяснениями профессора РГГУ Александра Маркова.
Вакхант – участник культа Диониса и тайных ночных сборищ, сопровождавшихся театральными представлениями, в том числе с использованием спецэффектов и экстатическими плясками. В Риме они были запрещены из-за подозрений в изуверстве и сговорах, хотя поэты себе позволяли воспевать Диониса-Вакха, пользуясь правом поэтической вольности и свободного распоряжения мифологическим материалом, поэтому слова Цицерона однозначно осуждающие.
<…> Под какие рукоплескания говорили мы в юности о каре отцеубийцам, пока, спустя немного, не почувствовали в этой пылкости излишества: «Какое достояние может быть более общим, чем воздух для живых, земля для мертвых, море для пловца, берег для выброшенного морем? А они, пока в силах, живут – и не могут впивать небесный воздух, умирают – и кости их не коснутся земли, носятся в волнах – и влага их не омоет, наконец их выбрасывает на берег – но даже среди скал нет покоя мертвому» и т. д.: все это достойно юноши, в котором хвалят не заслуги и зрелость, а надежды и обещания. В том же духе и это, уже более зрелое восклицание: «Жена зятю, мачеха сыну, соперница дочери!» Но не только таков был наш пыл, и не только так говорили мы. Даже в нашем юношеском многословии многое было простым, а иное – и более легким, как, например, в речах за Габита, за Корнелия и за многих других. Ведь ни один оратор, даже в досужей Греции, не написал так много, как написали мы: и в этих наших сочинениях есть то самое разнообразие, которое я обосновываю.
О каре отцеубийцам – Цицерон имеет в виду свою раннюю речь «В защиту Росция». Далее имеется в виду изощренная казнь отцеубийц (так называли и убийц матери или главного в своем роду) в Древнем Риме: после бичевания отцеубийцу зашивали в мешок вместе с петухом, собакой, змеей и обезьяной и пускали мешок в открытое море. Эта казнь, «казнь в мешке» (poena cullei), сохранялась в Средние века в Византии, Франции и Германии, согласно законам Юстиниана распространенная и на детоубийц. В местах, где моря не было, казнимого просто избивали и вешали на одной виселице с собаками, и такой тип казни способствовал распространению виселицы. Пышность речи состоит в том, что благодаря намекам слушателям приходится представлять эту казнь во всех подробностях.
Если можно простить Гомеру, Эннию и остальным поэтам, особенно же трагикам, что у них не везде одинакова напряженность, что они часто меняют тон и даже снисходят до обыденного разговорного слога, то неужели я не имею права отступить от этой высочайшей напряженности? Но зачем я говорю о поэтах с их божественным даром? Мы видали актеров, которых никто не мог превзойти в их искусстве: и не только каждый из них был превосходен в различнейших ролях своего жанра, но даже – мы это видели – комический актер выступал в трагедиях, а трагический – в комедиях, и оба имели успех. Отчего же и мне не стремиться к тому же?
Цицерон был большим театралом, ценителем актерской игры, и замечательно его утверждение, что хороший актер независим от своего амплуа. Это сближает актеров с поэтами, которые действуют наравне с богами, создавая то, чего прежде не было, и не зависят от своего же стиля. Так Цицерон открывает возможность сблизить исполнительские искусства с творческими, что повлияет на эстетический идеал универсализма европейского Ренессанса, в котором художник-виртуоз способен создавать бессмертные божественные произведения, при этом всякий раз обращенные к зрителям новыми гранями.
<…> Итак, я полагаю, что совершенный оратор должен не только владеть свойственным ему искусством широко и пространно говорить, но также обладать познаниями в близкой и как бы смежной с этим науке диалектиков. Хоть и кажется, что одно дело речь, а другое спор, и что держать речь и вести спор вещи разные, – однако суть и в том и в другом случае одна, а именно – рассуждение. Наука о разбирательстве и споре – область диалектиков, наука же о речи и ее украшениях – область ораторов.
Диалектика – наука ведения спора, а значит, и анализа вопроса с разных сторон. В некоторых новых философских системах, как гегельянство и марксизм, диалектика – основной метод рассуждения об отвлеченных вопросах. В античности Аристотель в «Метафизике» сближал диалектику с софистикой, считая, что она иногда склоняется рассматривать только свойства вещей, а не проникать в их суть, хотя и считал ее просто несколько ухудшенным и не вполне профессиональным вариантом подлинной философии.